Дом профессора - Уилла Кэсер

— Так вот почему ты не купил себе шубу.

— Возможно, это одна из причин. Я был не расположен к покупкам.

Миссис Сент-Питер быстро сошла вниз, чтобы смешать ему коктейль. Она почувствовала в муже необычную усталость и горький осадок. Она знала, что дочь может ранить мужчину очень жестоко — это одна из самых болезненных ран, которым бывает подвержена плоть. Сердце Лиллиан болело за Годфри.

Согревшись и подкрепившись хорошим ужином, профессор закурил сигару и сел перед камином читать. Через некоторое время жена заметила, что книга соскользнула ему на колени и он смотрит в огонь. Изучая темный профиль мужа, она заметила, что уголки его необычных бровей приподнялись, словно его что-то позабавило.

— Годфри, о чем ты думаешь? — наконец спросила она. — Ты только что улыбался — весьма благодушно!

— Я думал о Еврипиде, — рассеянно ответил он. — О том, как он уже стариком ушел жить в пещеру у моря, и это сочли странным. Похоже, дома́ стали для него невыносимы. Интересно, не потому ли, что он всю жизнь так пристально наблюдал за женщинами. XV

Март был в Гамильтоне самым унылым и пасмурным месяцем, и Луи постарался скрасить его, затеяв обсуждение планов на лето. Он уже давно намекал, что прячет в рукаве очень заманчивый проект, и хотя ему не удалось скрыть его от миссис Сент-Питер, он ничего не говорил профессору до одного вечера, когда тесть и теща ужинали у Марселлусов. В продолжение всего ужина Луи поминал специалитеты того или иного парижского ресторана, так что Сент-Питер был отчасти подготовлен.

Когда они вышли из столовой, Луи выпалил свою новость. Они с Розамундой повезут доктора и миссис Сент-Питер во Францию на лето. Луи уже все решил по поводу дат, парохода, маршрута; его пьянило удовольствие строить планы.

— Понимаете, — говорил он, — это будет наша экскурсия, Гамильтон — Париж — Гамильтон. Мы будем путешествовать с максимальным комфортом, но без роскоши. Поедем на юг в Биарриц, чтобы немного пожить светской жизнью, и остановимся в Марселе, чтобы повидать вашего названого брата Шарля Тьеро. Остальную часть лета мы будем жить ученой жизнью в Париже. Профессор, у меня свои резоны желать, чтобы вы поехали с нами. Удовольствие от вашего общества само по себе достаточно, но у меня есть и другие причины. Я хочу увидеть интеллектуальную сторону Парижа и познакомиться с некоторыми учеными и литераторами, которых вы знаете. Как жаль, что Гастон Пари [26] уже умер! Мы могли бы очень весело попировать с ним в «Лаперузе». Но есть и другие.

Миссис Сент-Питер развила аргумент:

— Да, Луи, ты и Годфри можете обедать с учеными, пока мы с Розамундой будем ходить по магазинам.

Марселлус заметно встревожился:

— Ни в коем случае, Дражайшая! Кажется, ясно, что я всегда буду ходить по магазинам с вами. Я обожаю парижские магазины. Кроме того, мы захотим, чтобы вы были с нами, когда мы будем обедать со знаменитостями. Когда это ученый, да еще француз, не стремился к обществу двух очаровательных дам за déjeuner [27]? И еще вам, может быть, слегка надоест общество ваших sposi [28]; разнообразие будет очень мило. Вы должны завести маленькую книжечку для записи встреч: Lundi, déjeuner, M. Emile Faguet. Mercredi, diner, M. Anatole France [29] — и так далее.

Сент-Питер усмехнулся.

— Боюсь, ты преувеличиваешь широту моего светского круга. Я не имею удовольствия быть знакомым с Анатолем Франсом.

— Неважно; мы можем на среду пригласить вместо него мсье Поля Бурже [30].

— Папа, еще ты сможешь помочь нам с поиском вещей для дома, — сказала Розамунда. — Мы рассчитываем подобрать много всего. Тьеро должны знать хорошие магазины на юге, где цены не так подскочили.

— Боюсь, антиквары сосредоточены в Париже. Я никогда не видел ничего особенно интересного в Лионе или на юге. Хотя, возможно, где-то они и есть.

— Шарль Тьеро все еще совладелец судоходной линии из Франции в Мексику, верно? Он вполне мог бы отправить наши покупки для нас из Марселя в Мехико. Они пройдут без пошлины, и Луи думает, что сможет провезти их через границу как предметы домашнего обихода.

— Это звучит осуществимо, Рози. Можно устроить.

Марселлус рассмеялся и похлопал жену по руке.

— О-хо-хо, cher Papa [31], вы даже не представляете, насколько практичными мы можем быть!

— Что ж, Луи, это заманчивая идея, и я ее обдумаю. Посмотрю, смогу ли устроиться с работой. — Сент-Питер уже знал, что никогда не станет участником этой беззаботной экспедиции, и ненавидел себя за жгущее под ложечкой неучтивое желание отскочить и сжаться в комок.

Семья весь вечер обсуждала летние планы. Луи хотел немедля написать и забронировать номера в «Мёрис», но миссис Сент-Питер отклонила это заведение как слишком дорогое.

В ту ночь, лежа в постели, Сент-Питер тщетно пытался оправдаться перед собой за свой неизбежный отказ. Он любит Париж и любит Луи. Но нельзя делать свои дела чужим способом; эгоистично это или нет, но такова истина. Кроме того, без него прекрасно обойдутся. Он может полностью доверить Луи заботу о Лиллиан, и никто не может доставить ей большего удовольствия, чем зять. Beaux-fils [32], по-видимому, предназначены Провидением, чтобы занять место мужей, когда мужья перестают быть любовниками. Марселлус никогда не забывает ни одной из сотни глупых мелочей, которые любит Лиллиан. А самое главное, что он безмерно восхищается ею: ее благосклонность для него бесценна. Многие восхищаются ею, но Луи — больше многих. Эта мирская суетность, эта готовность извлечь максимум пользы из случаев и людей, которая так сильно развилась у Лиллиан за последние несколько лет, казалась Луи столь же естественной и уместной, сколь неестественной она казалась Годфри. Такая черта всегда была свойственна Лиллиан и, пока выражалась в простой разборчивости, не была средством для достижения цели, нравилась и Сент-Питеру. Он знал, что именно этой мирской суетности (даже больше, чем скромному собственному капиталу жены) обязан тем, что жена и дочери никогда не были унылыми и немного жалкими, как жены иных его коллег-преподавателей. Сент-Питеры небогаты, но никогда не бывали нелепы. Никогда не шли на убогие компромиссы. Если они не могли получить нужное, то обходились без него. Обычно нужное у них было, и они как-то умудрялись его оплатить. Профессор решил, что их не упрекнешь в расточительности; старый дом был достаточно странен и гол, но безобразных вещей в нем не водилось.

С тех пор как Розамунда вышла замуж за Марселлуса, и она, и ее мать в некоторых отношениях изменились так, что это сбивало с толку, — изменились и очерствели. Но Луи, причинивший ущерб, сам не пострадал. Именно к нему обращались за помощью — для Августы, для профессора Крейна, для исцеления уязвленных чувств менее удачливых людей. В меньшей степени из-за Луи, в большей степени по ряду других причин Сент-Питер откажется от по-княжески щедрого приглашения зятя.

Он может увильнуть, никого не обидев, хотя знает, что Луи будет огорчен. Можно просто заявить, что ему надо работать и что он не может работать вдали от своего старого кабинета. В положении автора исторических трудов есть свои преимущества. Письменный стол послужит убежищем, в котором можно спрятаться, норой, куда можно заползти.

Когда Сент-Питер сообщил семье о своем решении, Луи огорчился, но уважительно отнесся к решению тестя и охотно признал, что первейший долг профессора — его работа. Розамунда не поверила своим ушам и обиделась; она не понимала, как отец может быть настолько неблагодарным, чтобы испортить договоренность, которая доставила бы удовольствие всем участникам. Жена смотрела