Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан

себе. Даже после того, как он наконец смог откровенно рассказать о потере родителей, разговоры на подобные темы давались ему с трудом. Но он честно старался – потому что ему было важно, чтобы жена не чувствовала себя чужой в его внутреннем мире. И вот теперь он должен был преодолеть инстинкт замкнуться в себе, чтобы защититься от боли.

– Иногда бывает такое… – начал он, но тут же замолчал, подбирая слова. – Я не уверен, что смогу объяснить это так, чтобы ты поняла, – начал он снова. – Но бывают такие моменты… чистого совершенства. За всю мою жизнь они случались лишь время от времени, порой с перерывами в годы и даже десятилетия. Я всегда узнавал их по особому ощущению. Будто становился свидетелем чего-то… потустороннего. Совершенного. Чего-то такого, что не должно было происходить в этом несовершенном мире.

– Например?

Он помолчал, вспоминая:

– Впервые это случилось на уроке геометрии в начальной школе. Был там один мальчик… Я даже имени его не помню. Он, кажется, вообще ничем не выделялся – самый обычный. Средние оценки, в спорте так себе, внешность обычная, не особо популярный, но и не аутсайдер. Мы не были друзьями, так что я бы, скорее всего, вообще его не запомнил… если бы не один момент. То, что он тогда сделал.

Она с любопытством посмотрела на него.

– Ничего особенно грандиозного, сразу скажу. Учительница попросила выйти к доске и решить задачу. Она выбрала этого мальчика и велела начать рисовать круг. Он вышел, взял мел и… одним плавным движением руки нарисовал круг. И он получился идеальным. Абсолютно идеальным. Это было настолько поразительно, что весь класс ахнул, даже учительница стояла с открытым ртом, уставившись на доску. А мальчик – он вообще не понял, на что мы все так реагируем. Он растерянно оглядывался по сторонам. Это было нечто удивительное – обыденное и в то же время уникальное, – подчеркнул он. – Причем он сделал это случайно, не придавая этому действию особого значения. Но после короткой паузы учительница продиктовала задачу, он ее решил, а потом все стерли, чтобы следующий ученик мог решить следующую задачку. Момент совершенства прошел, и все о нем забыли. Кроме меня… Для меня он остался.

– Почему, как ты думаешь, он так тебе запомнился? – спросила она.

– Не знаю, – сказал он. – Этот идеальный круг, возможно, единственная совершенная вещь, которую тот заурядный мальчик сделал за всю свою жизнь. Но почему-то этот момент врезался мне в память. А потом, уже через много лет, в старших классах, я как-то ранним вечером ждал автобус на остановке – ехал на дополнительные занятия перед вступительными экзаменами. Случайно посмотрел через дорогу и заметил ничем не примечательного мужчину средних лет в костюме. Он нес пластиковый пакет, что-то тяжелое, кажется, арбуз. Ничего особенного. Я уже собирался отвести взгляд, когда вдруг увидел, как к мужчине сзади подошел парень моего возраста и молча взял у него пакет. Мужчина сначала вздрогнул от неожиданности, а потом узнал парня и улыбнулся. Было ясно по сходству, что отец и сын нечаянно встретились на улице. Они не сказали друг другу ни слова, просто пошли дальше. Но улыбка не сходила с лица отца. Сколько всего написано о сложных отношениях отцов и сыновей. Отцы давят на сыновей, сыновья бунтуют. Отцы подводят сыновей, сыновья подводят отцов. Любовь превращается в ненависть, а ненависть – в любовь. Сколько об этом сказано в литературе с самых древних времен. Это универсальная одержимость. Но вот тот момент… как и с кругом… в нем было что-то совершенное. Молча перехвативший пакет сын и тихо радующийся отец. Чистая красота – когда одно поколение облегчает бремя другого.

– Очень красиво, – согласилась она.

Он кивнул.

– Ужасно затосковал тогда по отцу. Сердце разбилось.

Они ненадолго замолчали, прогрузившись в печальные мысли.

– Как бы то ни было, – продолжил он, – за эти годы я был свидетелем таких моментов еще несколько раз. И каждый раз меня захлестывало это необъяснимое чувство, и я знал, что запомню каждый из таких моментов на всю жизнь. Это восхищение от прикосновения к абсолютному и одновременно тоска от желания остаться в этом моменте чистого совершенства. Но еще и грусть. Глубокая печаль, которая оставалась во мне долгие дни.

– Почему печаль?

Он опустил голову, не в силах ответить.

– У тебя сегодня был такой момент? – спросила она.

– Да.

– Расскажешь мне?

Он долго молчал, прежде чем наконец ответить.

– Когда мы были на яхте, я посмотрел на тебя, и ты улыбнулась мне. Ты была такой красивой, в твоей улыбке было столько доброты, и свет падал на тебя так, что ты вся как будто светилась, и этот свет был зеленоватым – от цвета твоего платья. Это было совершенно. Ты была совершенством. И мне стало больно.

– Почему?

– Потому что… потому что такие моменты не задерживаются. Тот круг, который нарисовал мальчик, стерли и забыли. Та сцена между отцом и сыном – может, это вообще был единичный случай в трудных отношениях. Я не знаю. Эти моменты происходят и неизбежно исчезают, оставаясь лишь в нашей несовершенной памяти. Большинство людей отпускают их, забывают, как будто их и не было. Может, такие откровения слишком сильны, чтобы мы могли удержать их. Может, мы бы сошли с ума, если бы переживали такие моменты постоянно. Но я не знаю, почему это заставляет меня так грустить, почему после них мне становится так тяжело.

Она долго смотрела на него, а потом наклонилась и крепко поцеловала в губы.

– Я не уйду от тебя, – сказала она. – Я останусь. Я не исчезну.

Он посмотрел ей в глаза, чувствуя, как глубокая боль внутри начинает утихать и тело наполняется согревающим спокойствием. Он обнял ее и положил голову ей на плечо, отдаваясь ее обещанию оставаться всегда рядом.

Глава седьмая

История I

Говорят, что общий порядок дел в Поднебесной – длительное разобщение обязано смениться единством, а после длительное единство должно уступить место разобщению.

Ло Гуаньчжун, «Троецарствие»

Достойные и непорочные

Тысячу лет спустя…

В начале правления по распоряжению пятого императора Непорочной династии – Владыки Поднебесной по имени Сокрытое солнце – в честь тысячелетнего юбилея со дня основания царства Осенней птицы провели пышные обряды и грандиозные торжества. Когда церемонии завершились, придворные астрологи доложили императору, что новый год необычайно благоприятен для путешествий – самое время объехать обширные владения. Среди множества мест, включенных в маршрут поездки, владыка с особым нетерпением ожидал посещения родины предков –