Блуждающая луна - Юу Нагира

Потихоньку летнее солнце закатывалось, и я ждала, когда же пробьет восемь. И вот мой юный сосед проснулся в третий раз, в панике проверил часы и кроликом унесся по своим делам. Вот и минул для него час покоя. Я тоже пошла к Calico.

Поднялась по темной лестнице и толкнула ведущую в кофейню к вычеркнувшему меня из памяти Фуми деревянную дверь, которая показалась на этот раз необыкновенно тяжелой. Передо мной она закрыта, и я печалилась, ведь успела привязаться к этому месту как к родному. Почувствовала себя собакой, раз за разом возвращающейся к хозяину, который только вышвыривает ее за порог.

Один из комментаторов под тем роликом, где маленькая Сараса зовет Фуми и отчаянно тянет к нему ручки, представился профессиональным клиническим психологом. Он написал целое эссе: якобы иногда предельный стресс и опасность могут спровоцировать в жертве появление симпатии по отношению к преступнику, потому что психика замещает страх привязанностью. Это один из возможных защитных механизмов, и девочка в ролике глубоко травмирована. Ей, чтобы прожить нормальную жизнь, необходима интенсивная терапия.

Одна часть меня жутко разозлилась: как он смеет что-то там утверждать, если ничего не знает? А вторую захлестнула тревога: какой-то незнакомый человек без спроса раскладывает мою душу на составляющие и гадает, что творится в моей голове. Я сама перестала себе верить и усомнилась: а кто же я на самом деле? Мои слова долго не достигали ничьих ушей, и разрешить сомнения, видимо, теперь уже под силу только Фуми.

Может, это я сумасшедшая?

Что, если я ошибаюсь, а они все правы?

Я не настолько сильная, чтобы доказывать свою правоту всему миру. Не настолько умная. Вот и надеюсь на помощь второго напрямую замешанного в этом деле человека. Хотелось спросить у него: «Я ведь права?» И в душе я раз за разом задавала этот вопрос тому, кто вычеркнул меня из своей жизни.

В начале десятого посыпались сообщения от Рё. Переживал: я даже не предупредила, что сегодня так припозднюсь. В Calico я обычно не читала, что он пишет, но сегодня все было совсем иначе.

Тебя нет дома. Волнуюсь.

Где ты?

Если в Calico, я тебя встречу.

По дороге домой где-нибудь поужинаем.

После третьего сообщения я решилась на короткий ответ:

Мне сказали, ты звонил узнать расписание моих смен.

Он тут же отреагировал:

Я переживал.

Почему?

Ты в последнее время странная.

Чем?

Внезапно ударилась

в трудоголизм,

ходишь по кофейням без меня.

Разве это странно?

Следующее сообщение пришло не сразу.

Сараса, ты изменилась.

Раньше ты не перечила.

Я задумалась: надо же, не «перечила». Мне вспомнился тот мальчик с набитой сумкой, который так вымотался, что уснул. Он, наверное, тоже никогда не перечил.

Я поехал к тебе.

Ты же в Calico?

Нам надо поговорить.

Уже выхожу.

Значит, жду.

Береги себя.

Я осушила чашку и ушла… только чтобы переместиться в бар напротив. Присела у окна, выходившего на кофейню, и написала:

Сегодня домой не вернусь.

Где-то через полчаса прибежал Рё. Он ворвался в Calico и сразу вышел. Огляделся по сторонам, и я вздрогнула, когда он пнул стоящий неподалеку автомат с напитками. Потом он быстрым шагом ушел обратно к станции. Теперь мне еще меньше хотелось возвращаться домой.

Бар работал только до трех, а потом мне пришлось стоять в переулке. Я смотрела, задрав голову, на Calico. В этом не было особого смысла, но мне просто хотелось побыть где-то рядом. С таким же чувством дети плачут о конфетах, которые им никогда не заполучить. Только я уже выросла и разучилась плакать, поэтому просто стояла.

В начале шестого едва различимый свет в окнах кофейни погас, и вскоре показался Фуми. Не один: с ним шла девушка – наверное, чуть постарше меня. Черное каре: она не высветляла волосы, казалась серьезной и умной. Спутница о чем-то с ним говорила и естественным движением взяла Фуми под локоть.

– Извините! – окликнула я их неожиданно в том числе и для самой себя.

Пара обернулась, и я тут же пожалела: что же я натворила? Девушка смотрела на меня с легким изумлением.

– Ты… меня помнишь? – спросила я, глядя в упор на Фуми.

Пара секунд, что он размышлял перед ответом, показалась мне вечностью.

– Вы часто к нам заходите, – буднично ответил хозяин кофейни. Случилось то, чего я боялась больше всего: на его лице не отразилось даже неприязни. У девушки – пропорциональная смесь опаски и сочувствия. Видимо, я уже не первая гостья, осмелившаяся проявить к Фуми какие-то чувства. Он тем временем кивнул, и они со спутницей ушли.

Я рассеянно глядела им вслед. Они зашли в дом практически по соседству с кофейней. Судя по тому, что открыли кодовый замок ключом, это новый дом Фуми.

На третьем этаже с правого края зажегся свет. Видимо, там он и живет. А может, не «он», а «они». Интересно, это возлюбленная Фуми? Но ведь она же взрослая. В интернете писали, только что у Фуми есть брат, про сестру – ни слова. Может, более дальняя родственница. Или подруга. Я вздохнула и заставила себя остановить эти мысли.

Хорошо, если возлюбленная.

Значит, ему больше не так тяжело.

Больше никто не тычет ему в спину пальцами просто за то, что он Фуми.

Хорошо, если он научился любить взрослых женщин. Я всю жизнь желала ему счастья, и теперь у меня отлегло от сердца. Правда, вместе с облегчением накатило невыносимое одиночество. У меня больше нет своего места, и девятилетней девочки, которая крепко держится за руки с девятнадцатилетним Фуми, тоже больше нет. Я снова вспомнила, что та сказка давно закончилась.

Воспоминания крепнут, если их есть с кем разделить. Однако теперь память о тех двух месяцах нести мне одной. Но выдержат ли руки такой груз счастья? Кому нужна лишняя тяжесть? Уж проще их отпустить.

«Подсудимая признается виновной в тяжести! Занимает руки», – постановила мама и бросила меня. Наверное, она до сих пор где-то ходит, размахивая свободными руками. Я так не умею. Как же завидно! В детстве я мечтала поскорее вырасти, выйти замуж за человека, похожего на папу, и жить так же весело и беззаботно, как мама. Тогда эти грезы казались очень близкими – просто руку протяни! А теперь унеслись в недостижимые дали.

Мой взгляд поднялся выше, выше, чем квартира Фуми. Летом светает рано, и на востоке уже занималось пламя, яркое, как розовые лепестки. И все же на землях ночи пока еще оставалась белая луна.

Скоро она исчезнет. Мы с ней похожи.

Я глядела на бледную луну глазами преступника, ждущего, когда же его обезглавит палач.

И все же она не исчезала, и голова пока еще крепилась к шее на последнем лоскутке кожи.

Я чуть вздремнула в интернет-кафе и прямо оттуда поехала на работу. В