Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

– Так бывает всегда, – сказал Куонеб. – Рысь, пума, волк, лиса, орел – все, кто нападает на Кэка, обречены на смерть. Однажды мой отец видел медведя, убитого этими иглами. Он вздумал укусить Кэка, и тот набил ему рот иглами, которые не удавалось выплюнуть. Они погружались в десны и язык все глубже, челюсти его распухли, и он уже не мог ни открыть пасть шире, ни закрыть ее. И умер с голоду. Мое племя нашло его у рыбной заводи под водопадом. Там было много рыбы. Медведь легко убивал рыбу лапой, но проглотить не мог, и, окруженный едой, он с открытой пастью сдох от голода в этой заводи. Есть только один зверь, способный убить Кэка, – Оджиг, пекан, самая большая из всех куниц. Он сущий злой дух. И колдовство его такое сильное, что Кэк не может причинить ему вреда. Оджиг переворачивает Кэка на спину и раздирает его мягкое брюхо. Так бывает всегда. Мы не знаем почему, но мой отец рассказывал, что в дни большого наводнения Нана Боджу плавал на толстом стволе вместе с Кэком и Оджигом. Кэк вел себя нагло и пожелал занять самое высокое место, но Оджиг был с Нана Боджу почтительным. Он укусил Кэка, чтобы дать ему урок, а тот исколол его хвостом. Но манито вытащил иглы и сказал: «Да будет так. Оджиг всегда будет побеждать Кэка, а иглы Кэка не смогут причинить Оджигу никакого вреда».

Глава 25

Катание с горки

Час был уже поздний, и охотники устроились на ночлег в прохладном лесу на холме. Скукум во сне так громко скулил, что они раза два просыпались. Перед рассветом их разбудил волчий вой и удивительно похожий на него крик виргинского филина. Действительно, отличить короткий вступительный вой волчицы от затяжного уханья этого филина почти невозможно.

В полусне Рольф услышал шум крыльев, который замер над его головой, а затем какое-то квохтанье. Он приподнялся и сел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Скукум задрал распухшую голову и тоскливо поглядел на дикуш, рядком усевшихся на ветке над ним. Но бедный песик чувствовал себя так скверно, что сразу же опустил голову на лапы.

Этих родственниц воротничкового рябчика Рольф видел впервые. Разглядывая их, он краем глаза заметил, что Куонеб тихонько встал, подошел к ближайшей иве, срезал длинный прут, по меньшей мере в полтора человеческих роста, и прикрепил к его концу веревочную петлю. Подкравшись к дикушам, все так же благодушно взиравшим на Скукума, индеец накинул петлю на шею ближайшей и резким движением затянул петлю, сдернув птицу с дерева. Остальные дикуши недоуменно заквохтали, но и не подумали улететь. Точный удар прекратил страдания пленницы, прут снова поднялся, и вторая дикуша была сдернута вниз. Тем же способом Куонеб добыл третью птицу, и только тогда остальные, сообразив, в каком опасном соседстве находятся, взмыли в воздух.

Рольф только глаза таращил от изумления. Куонеб сложил добычу у костра и принялся за приготовление завтрака.

– Глупые птицы, – объяснил он. – Их почти всегда можно снять с дерева петлей, особенно если тебе помогает собака. А вот рябчики не такие глупые!

Рольф ощипал и выпотрошил птиц и бросил внутренности, как обычно, Скукуму. Бедный песик! На него было жалко смотреть. Он грустно взглянул выпученными глазами на предложенное угощение, чуть-чуть подвигал опухшей нижней челюстью и даже не прикоснулся к любимому лакомству, хотя всегда с жадностью его хватал. Ему не удалось открыть рот!

На месте своего ночлега трапперы поставили очередную ловушку и пошли дальше, делая зарубки на деревьях, пока дорогу им не преградило широкое, поросшее лиственницами болото. Индеец с мальчиком начали его огибать, и вскоре вытекающий из озера ручеек привел их к обращенной на восток ложбине.

Вокруг всюду были следы дичи, и тем не менее охотники не были готовы к зрелищу, которое предстало перед ними, едва они осторожно пробрались сквозь высокий кустарник. Из травы поднялся олень и с любопытством посмотрел на людей. Потом встал второй, и еще, и еще…

Минуту спустя всего в десятке шагов от них уже стояли оленей десять, а чуть дальше появлялись все новые и новые. А судя по шорохам, и справа, и слева тоже двигались олени. Затем взвились белые флаги, и лесные красавцы неторопливыми прыжками унеслись вверх по северному склону. Охотники успели увидеть оленей двадцать-тридцать, но подпрыгивающие вверх-вниз светлые пятна под вздернутыми хвостами создавали впечатление, будто весь лес просто кишит оленями, будто их тут сотни.

Рольф с Куонебом залюбовались грациозными животными, но им было радостно от мысли, что это их собственные охотничьи угодья. Да, поистине они добрались до края изобилия!

Друзья направились вниз по ручейку, который, сливаясь с другими такими же ручейками, скоро превратился в полноводный ручей. Им попались бобровые знаки, но только старые. Каждые четверть мили они ставили ловушки, а иногда и чаще.

Ручей здесь прорыл себе путь между крутыми глиняными склонами, образуя под ними заводи с высокими берегами. Уже некоторое время охотники натыкались на следы и другие признаки, указывавшие на присутствие выдры, а когда тихонько обогнули излучину, внезапно услышали громкий всплеск, затем еще один, и еще, и еще.

Надо привязать Скукума! Но с одного взгляда стало ясно, что это лишнее. Куонеб и Рольф мягко опустили свою поклажу на землю, и больной песик покорно улегся возле тюков. Охотники с величайшей осторожностью двинулись вперед, благо легкий восточный ветерок дул им прямо в лицо. Они было подумали, что слышат бобров, однако никаких признаков бобровой запруды вокруг не было. Равномерное «плюх! плюх! плюх!» раздавалось довольно близко. Быть может, медведь старается подцепить лапой рыбу? Или – ох, какая неприятная догадка! – кто-то плывет на каноэ. Но как бы то ни было, это «плюх! плюх! плюх!» не стихало.

Да, плеск явно доносился с ручья шагах в сорока впереди.

Затаив дыхание, охотники ползком добрались до края обрыва и на противоположном берегу увидели то, что редко открывается человеческому взгляду. Шесть выдр – взрослая пара и четверо детенышей – катались с горки, словно орава веселых ребятишек: съезжали по крутому глинистому склону и плюхались в бочажок у его подножия.

Блямм! – это нырнул, по-видимому, отец семейства. Затем он появился у кромки воды, выбрался на берег и