Годы возмужания - Ахняф Арсланович Байрамов

— Сейчас, молодушка, сейчас, ушкурэм. Все твои кошмары разлетятся, как прах… Агузе бисмиллахи…

Каким-то угрюмым, слегка приглушенным заунывным голосом мулла начал читать длинную молитву. Время от времени он пухлыми, в волосах, пальцами касался ее щек, ее волос, беспорядочно разбросанных по подушке. И каждый раз, почувствовав прикосновение пальцев, Сайда вздрагивала, словно ее касалась холодная змея. И, сдерживая отвращение, Сайда повторяла про себя: «Потерпи, ничего страшного… Тебя от этого не убудет. Как же — руки святого…»

На вид мулле было не больше сорока пяти. «В аул тебя нужно направить, такого жирного борова, впрячь в плуг», — подумала Сайда, стараясь не смотреть на него. Но тут она почувствовала себя плохо. Опять все поплыло перед глазами. Ее начала колотить частая дрожь. На лбу выступили бисеринки пота…

— Сейчас, молодушка, сейчас… Покинь, нечистый дух, тело, изыдь, сатанинский клубок!..

И чернобородый, входя в раж, гнусаво что-то нашептывая, начал плеваться то влево, то вправо… Свекровь на цыпочках вышла из комнатки. Мулла продолжал шептать. А пальцы его бегали по лицу и шее Сайды, медленно приходившей в себя. Погодите, что это он задумал? Вот он осторожно отворачивает одеяло, все ниже нагибаясь к ней. И вдруг Сайда ощутила его потную руку на своей оголенной груди…

Сайда, не давая отчета в своих действиях, рванулась с места. Закричала на весь дом. И с силой, которая как-то сразу вернулась к ней, она пнула чернобородого обеими ногами в живот. «Святой», выронив коран, отлетел к стене, ударился о дощатую перегородку. Висевший на стене медный таз со звоном обрушился ему на голову.

— Убереги, аллах, от козней шайтана! — не своим голосом заорал мулла. — Эй, кто в доме?! Связать ее надо! Силен еще шайтан в грешной плоти ее!

В доме поднялся переполох.

— Сейчас, сейчас, святой отец! — послышался голос свекра.

Во весь голос закричал проснувшийся ребенок. Сайда, схватив одеяло, как была, выскочила во двор.

— Держите ее, оглашенную!..

Все бросились за ней. Неизвестно откуда взялись силы, Сайда рванулась к воротам, отбросила тяжеленный дубовый засов, вцепилась в кольцо калитки. Но в этот миг чьи-то пальцы погрузились в ее взлохмаченные волосы.

— Попалась, дочь шайтана! — мулла с силой заломил ей руки и, пыхтя, пытался набросить на них петлю. Сайда яростно мотнула головой, удар пришелся мулле по подбородку. Тот, охнув от боли, выпустил ее руки и присел на корточки. Сайда скользнула в открытую калитку и чуть не сбила с ног Хасаншу.

— Куда бежишь! — он схватил ее за плечо. — Ты ж больна, дурочка!

Она разрыдалась и, захлебываясь слезами, рассказала обо всем, что произошло. Это был, вероятно, единственный в жизни момент, когда в душе Сайды мелькнуло что-то похожее на уважение к беспутному мужу. Разъяренный Хасанша ворвался во двор. С одного удара отправил почтенного муллу головой в крапиву и, подобрав с земли веревку, начал хлестать его…

Отец и мать с трудом успокоили сына, а мулла, бормоча угрозы и щупая зубы, поплелся со двора.

На следующий день Яныбаевы вызвали доктора из районной поликлиники. Доктором была женщина. Она отчитала Хасаншу и его родителей за то, что те так довели свою сноху до нервного потрясения. Выписала лекарства.

Всю зиму Сайда провалялась в постели. К весне ей стало лучше. Она возвращалась к жизни. Но что-то новое, твердое появилось в ее взгляде. Она много думала о жизни, о себе, о муже.

2

— Уйду! — тихо, но решительно сказала Сайда, когда окончательно встала на ноги. — Сил моих больше нет…

— Только попробуй! — пригрозила ей свекровь, плотно закрывая дверь и становясь возле нее.

Сайда с сожалением посмотрела на свекровь, которую она теперь не боялась.

— Ничто меня не остановит. Хватит! Какая разница, сегодня ли, завтра ли…

Наутро она решительно оделась и, укутав Анвара, снова направилась к двери. Свекровь с криком снова преградила ей дорогу. Сайда решительно оттолкнула ее:

— Уйдите с дороги! Все равно так или иначе… А ребенка сама воспитаю. Не те сейчас времена, пропасть не дадут!

— Это наш ребенок! — закричала свекровь.

Сайда, оттеснив ее плечом, вышла во двор и вскоре уже шагала к автобусной остановке.

Еще не протрезвевший с вчерашней попойки Хасанша, услышав привычный шум, неохотно встал и выглянул на кухню. Мать металась из угла в угол. Увидев сына, набросилась с упреками:

— Доигрался! Собственная жена ушла из дому! Позор-то, позор какой!..

— Вернется… — зевнул Хасанша. — Куда ей деваться! — И вновь завалился спать.

Пока Сайда торопливо шла к остановке, Анвар проснулся и начал звать отца. Сердце Сайды дрогнуло. Она замедлила шаги, почувствовав, что вот-вот не выдержит и на виду у прохожих разрыдается. Слезы сами катились из ее глаз. Она с трудом взяла себя в руки. Походка ее стала уверенней и решительней.

«К прошлому возврата нет! Лучше рвать сразу, чем мучиться еще неопределенное время. А сын… сын позже поймет меня. Не хочу ходить в ясный полдень на ощупь, будто слепая. Может быть, это испытание пойдет мне на пользу, зорче будут глаза, более разборчивым станет сердце. Если ему еще суждено волноваться, как в юности…»

Глава седьмая

1

Удивительно ласковым и солнечным выдалось июньское воскресное утро. Улицы тонули в цветущих липах, ронявших на теплый асфальт лепестки душистых цветов, и голова слегка кружилась от аромата. Над городом в безоблачном небе неистовствовало солнце…

День обещал быть жарким. Многие горожане, в основном люди старшего возраста и дети, с сумками и термосами, с рюкзаками и удилищами спешили за город, чтобы выходной день провести на речном берегу, среди буйно растущей зелени, чувствуя приятную прохладу воды. А другой поток, неугомонный поток молодежи, в это утро со всех концов города стекал в огромный детский парк. Команды физкультурников всех спортивных обществ Уфы выходили на старт традиционного кросса на первенство города.

Задолго до начала соревнований парк был полон людского гомона. Играл оркестр. Загорелые парни и девушки в спортивных костюмах проводили разминку, нетерпеливо ждали старта. Напряжение — и участников забега, и зрителей — росло: «Кто выиграет? Чья команда будет впереди?»

— Вот увидите, «Динамо» и в этом году всем нос утрет! — говорили одни.

— Как бы не так! Смотрите-ка, как идет «Труд»…

Сарьян тоже участвовал в кроссе. Команда заводских спортсменов вышла защищать честь «Труда».

Сначала стартовали школьники, потом на старт вызвали сборные команды спортивных обществ.

Сарьян замер в группе своих друзей.

— Внимание! — раздался голос судьи. Резкий взмах флажка. — Марш!

Со старта сразу