Сочинские рассказы - Юлия Александровна Волкодав

– А куда вы с ним ездили?

Очень хотелось уточнить: а какое ему дело? Ну в город, за покупками. Почему не на своей? Потому что оставить машину во многих районах нашего славного города целая проблема. И толкаться по центру в пробках мне совсем не улыбается.

– Ладно, пойду я. – Дядя Вова наконец-то удовлетворил своё любопытство и вспомнил, что у него есть собственный дом и собственные дела. – Ты заходи, заходи. За яичками заходи, домашними!

Куры у него. Тупые. Постоянно на дорогу выбегают перед машиной. И главное, когда им сигналишь, они отбегают вперёд. Не вправо, не влево, а вперёд, то есть туда, куда ты едешь. Но яйца несут исправно, и Владимир Петрович их с удовольствием продаёт всем желающим.

Сосед деловито зашагал по дороге, озираясь по сторонам. Запоминал обстановку, искал новые информационные поводы, не иначе. Худой, жилистый, подтянутый. Для своих лет прямо секс-символ. Вид портили только семейные трусы и галоши сорок шестого размера на босу ногу, составлявшие сегодня его «look».

Через неделю он вернулся, потрясая двумя обломками какой-то деревяшки.

– Юля, ну как так-то? – вопрошал он через забор.

К нам он заходить категорически отказывался, потому что у нас собаки. Объяснения, что собаки не кусаются, а Лайма так вообще залижет до смерти, на него не действовали. Признаться, я и сама не была уверена, что Мухтар на него не кинется. Да, он у нас добрый и адекватный. Но вот сосед адекватным не выглядел.

– Ты мне скамеечку переехала! И она развалилась!

Блин… То есть когда-то эти деревяшки были скамеечкой. Очень маленькой скамеечкой, надо полагать. Настолько маленькой, что я на своём не таком уж большом джипе её переехала и не заметила! Ну… Для того джип и покупался, чтобы на всякую мелочь не заморачиваться.

– Понимаете, Владимир Петрович, машина новая, я ещё не привыкла. Я же задним ходом выезжаю. Окна высоко, в зеркала не видно, что на дороге.

А ещё мне очень интересно, что ваша скамеечка делала посреди выезда. Вы оттуда наблюдение ведёте за жителями посёлка? Опорный пункт погранохраны?

– Я куплю вам новую скамеечку.

– Да не надо, – махнул рукой Владимир Петрович. – Починю.

И снова ушёл в закат.

Самое интересное, что он не сердился, не кричал. Почти всегда улыбался – и когда предъявлял претензии, и когда задавал странные вопросы. Не ругался, когда я переехала ему какую-то пластиковую трубу, тоже оставленную на дороге (со второго раза понял и далее ничего больше на дороге не забывал). Не ругался, когда подросшая Лайма утащила и придушила одну из его куриц. Деньги я ему конечно же отдала, но курицу ту он вспоминал ещё год, не меньше.

– Он потому такой противный, что у него собаки нет, – с интонациями почтальона Печкина рассуждал Алекс. – Три кота живут, и ни одной собаки!

– Да какие ему собаки! Он же их боится.

Странный, да, пограничник? Ко мне, Мухтар, и всё такое.

По двору дяди Вовы всегда гуляли три-четыре кота, худых и грустных, потому что кормил их Владимир Петрович манной кашей. Ну и другими объедками со своего, не слишком разнообразного стола. И когда наша кошка Айшет в очередной раз отказывалась от пакетика дорогущего корма, мне очень хотелось отправить её на недельку к дяде Вове. На перевоспитание.

– Бедная его жена, – вздыхала я. – Представляешь, как тяжело с ним жить?

Жена у Владимира Петровича была лет на тридцать моложе. То есть для него буквально девочка. Обычная, как мне казалось, тётенька с Кубани, которая с пяти утра до позднего вечера батрачила на участке. Это у нас дорожки-цветочки-клумбы и десять зон отдыха: здесь мангальчик, там бассейн, а тут гамак повесили, чтобы с книжкой валяться. У соседа каждый сантиметр земли использовался с максимальной пользой: грядки, теплицы, виноградник. Даже перед домом, где все нормальные люди сажают цветы, он сажал огурцы. А за домом устроил целую плантацию кукурузы, которую вообще никто в здравом уме на участках не сажает, только на полях. Но кур же надо чем-то кормить зимой! Из винограда они делали вино, яблоки сушили на зиму, помидоры и огурцы закатывали в банки. А из кабачков варили… компот! Серьёзно, даже нас угощали как-то. Кабачки с персиками. Но так как персиков у нас обычно мало, деревья эти очень капризные и часто болеют, а кабачки девать некуда, то получается экономия. Вкус тот же, персиковый, а объёма в три раза больше.

Словом, хозяйство соседи развели огромное, и жена нашего лётчика постоянно крутилась между грядками и плитой. Иногда заходила по-соседски поболтать со мной о жизни, рассказать о своей нелёгкой доле. Пару раз, когда Владимир Петрович уезжал на работу, мы её выручали: Алекс бегал открывать тяжёлую дверь в подвале, я возила её на рынок за комбикормом (два мешка по пятьдесят килограммов, между прочим, и их потом ещё надо было вытащить из машины и затащить в дом).

И вот обычный летний день, ничего не предвещает беды. Я мирно сижу за компьютером и вдруг слышу, что кто-то ломится в калитку. Собаки бросаются к забору с диким лаем, я тщетно пытаюсь их унять и оттащить от калитки, чтобы выйти наружу. Вот тоже проблема, между прочим, особенно если собак уже три. Протискиваюсь на улицу и вижу нашу соседку. Разъярённую донельзя. Без лишних предисловий она начинает орать, что я совсем оборзела. Что у нас и так больше всех земли и свободной территории, но почему-то мы оставили машину возле их участка.

Ну да, оставили. Только у них там есть свободный заезд, которым Владимир Петрович никогда не пользуется. И машина стоит на общей земле садоводства, а не их участке. И да, я её накануне там оставила, потому что мы ждали очередную доставку какого-то очередного крупногабаритного предмета. То ли бетономешкали, то ли генератора. На нашем заезде двум машинам уже не разойтись, а доставка обещала прибыть с утра, но задержалась.

– Я сейчас уберу, – примирительно говорю я, хотя внутри всё кипит.

Ладно бы Владимир Петрович пришёл! Теоретически, ему могла помешать моя машина. Но жена его не водит. И ей должно быть по барабану, кто там и где встал.

– И собак прекратите выпускать! – визжит она мне вслед. – Смотрите, у Иванцовых уже кто-то убил овчарок.

«Кто-то»! Иванцов, которого я однажды подвозила до магазина, высказал вполне определённую теорию, кто у нас больше всего боится собак и по роду службы легко управляется с