Сочинские рассказы - Юлия Александровна Волкодав

Бабушка Ануш, качая головой, бредёт домой. Через полчаса я снова проезжаю мимо Среднего магазина. Бабушка Ануш топает в знакомом направлении, зажав в руке бумажную сотню. Быть должной она не привыкла.

***

Осень, затяжные дожди уже неделю. Я вползаю в магазин, на часах половина первого. Никакая сила не вытащила бы меня из дома, если бы не хлеб. Кончился, зараза. Алекс без хлеба не ест даже макароны. Даже кашу и пельмени. Ничего без хлеба не ест. И я ползу героически. Кладу в корзинку хлеб, прихватываю пару йогуртов. Добираюсь до кассы.

– Доброе утро! – машинально говорю я.

– Доброе! – соглашается Неля.

И мне становится совестно. Девчонки открываются в восемь утра. Во сколько они просыпаются, мне даже страшно подумать. Я в это время только ложусь.

– Ветчины возьми, – советует Неля. – Утром вооот такую палку привезли, маленький кусочек остался. Все, кто за завтраком приходят, раскупили.

То есть ползут сюда в надежде урвать что-нибудь к завтраку и не готовить многие хозяйки, не только я. Это обнадёживает. Уж если почтенные армянки-матроны стараются облегчить себе быт, мне тем более простительно.

– Ну давай ветчину, – соглашаюсь я.

Маленький кусочек тянет на полтора килограмма. Ну в принципе, всем по бутербродику, включая трёх хвостатых…

Пока расплачиваюсь, в магазин заглядывает дядя Сосо:

– Барев дзес! Что с этой погодой, вай? Есть что-нибудь на завтрак?

Мне прямо легче становится. Половина первого. Что бы не позавтракать?

***

Держу пуделя на руках, выбираю конфеты. Пуделя в магазине любят, всё время пытаются чем-нибудь угостить. Вдруг залетает мужик, чужой какой-то, незнакомый. Пьяный в драбадан, но одет прилично, даже слишком прилично по нашему дресс-коду. В поселковый магазин можно и в халате заявиться. А этот в костюме, при галстуке.

– Девчонки, дайте пива.

Пока Марта идёт за пивом, мужик соображает, что втиснулся без очереди.

Оборачивается:

– Ой, девушка, простите. Ничё, что я тут… Такси ждёт, понимаете? Счётчик тикает. Днюха сегодня у Петровича.

А я что? Я вообще молчу. Мы с пуделем ещё не определились, батончики мы хотим или пастилу. Рано, однако, родился Петрович, если в одиннадцать утра мужик уже на бровях.

– А ты кто? – вдруг обращает мужик внимание на пуделя. – Ты чё, собака?

– Пудель, – уточняю я.

На «собаку» Масик может и обидеться.

– Фига се, – восхищается мужик. – А можно погладить?

– Это вы у него спрашивайте.

Я всегда так отвечаю. Ну правда, откуда я знаю, разрешит Масик конкретно этому мужику себя погладить или нет? Он товарищ непредсказуемый. Попробуй. Цапнет – значит, не стоило.

Мужик наклоняется к пуделю:

– А как тебя зовут?

– Муслим, – отзываюсь я.

Я уже знаю, что в ответ услышу: «Магомаев?» Муслим-то был один. И я даже не иронизирую сейчас. Но мужик выдаёт нестандартное:

– Ну вообще!

Ещё ниже наклоняется к пуделю. Была бы другая собака, я бы прекратила общение, ибо точно цапнет. Тот же Мухтар на дух не переносит пьяных. Но я же чувствую, что Муслим в моих руках абсолютно расслаблен. А обнаружив в доступной близости чей-то нос, пусть и чужой, Масик решает, что лучше всего его… облизать! С чувством, с толком, со слюнями.

– Круто, – выдаёт мужик. – Всё, я пошёл! Сейчас Петровичу расскажу, что с Магомаевым целовался!

***

Подъезжаю к магазину и понимаю, что встать негде. С одной стороны «Газель» молочку выгружает, с другой «мерс» раскорячился. Шикарный такой «мерс», из самых дорогих, красненький. Белый кожаный салон. Откуда такой в наших краях? Никто из соседей в здравом уме не купит премиальный низкий седан, жалко же! Будешь каждую кочку объезжать. Из «мерседесов» у нас здесь только «гелики» приживаются. Захожу в магазин, а там скандал, вопли.

– На что вы мне его поменяете? На другое такое же? Тоже просроченное?

– Оно не просроченное, посмотрите дату! Ещё два дня!

– Но оно же кислое!

Речь о молоке. Пакет молока лежит на прилавке. Незнакомая девушка истерит. Неля обречённо смотрит в потолок:

– Что вы от меня хотите?

– Верните деньги!

– Да пожалуйста.

Неля отсчитывает монетки. Я стою у витрины с йогуртами и думаю, какие разные бывают люди. Не в том смысле, что одни плохие, а другие хорошие. Просто разные. Если мне попадается что-то не то, я говорю Неле или Марте: «Не заказывайте больше у этих поставщиков, их итальянская колбаса пахнет аммиаком». Но я не ору на весь магазин, чтобы вернули деньги. Наверное, в этом моя проблема. С другой стороны, Неля и Марта стараются сделать всё, чтобы «не то» ко мне в корзинку не попало. Если у них есть сомнения по поводу какого-то продукта, они выскажут его мне честно и откровенно. Из-за пакета молока я бы даже с дивана не поднялась.

Из магазина мы выходим одновременно. Я сажусь в свой джип отечественного производства. Девушка прыгает в красный «мерс». Я выжимаю сцепление, втыкаю передачу. Ей достаточно нажать кнопочку на руле. Отъезжаем. Может, мне поэтому на «мерс» не хватает? Потому что я просроченное молоко не возвращаю? Скорее всего.

Выборы, выборы… (опять Мамайка)

В детстве я воспринимала выборы как праздник. Чудесный день, когда бабушка и дедушка ведут тебя в сказочный дворец (твою будущую школу, на самом деле филиал ада на земле!), позволяют опустить бумажку в урну для голосования, а потом покупают в буфете пирожные. Школьный буфет меня завораживал, особенно запомнилось ярко-жёлтое желе в прозрачных стаканах, украшенное сверху вишенками. Желе мне в тот раз не купили, и я, наивный ребёнок, мечтала о временах, когда буду ходить в школу каждый день и каждый день лопать восхитительное желе. Ага… За все десять проклятых школьных лет в нашем буфете желе не подавали ни разу. Такое счастье положено только на выборах!

После школы я принимала в избирательном процессе самое активное участие – была членом избирательных комиссий разного уровня. Не спрашивайте, так жизнь сложилась. К тому же есть определённая романтика в том, чтобы не спать в ночь голосования, ждать, пока привезут протоколы нижестоящие комиссии, наблюдать драки между кандидатами в коридорах и безостановочно пить чай с халявным печеньем. Последнее во времена голодной юности мне нравилось больше всего.

Но вот я взрослый, умный, местами циничный человек, живу в горах аполитичного Сочи и ни про какие выборы и не вспоминаю. А они приближаются! Да не какие-нибудь, а президентские. Крошечная сараюшка в конце нашей улицы, уже почти в лесу, стоящая на фундаменте из трёх подложенных кирпичей, вдруг увешивается плакатами с гордым триколором, а мама