Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

Я не стала отвечать на эту возмутительную грубость, но сэр Клемент с жаром вскричал:

– Как вам только в голову пришло, будто бы эта мисс Прю могла хоть на секунду привлечь внимание мисс Энвилл!

– О, сэр, –  ответил мистер Ловел, –  это же первая роль в пьесе! Так прекрасно выписанная –  самое то! Истинно деревенское воспитание! Провинциальное невежество как есть! Ха-ха-ха! Восхитительно переданный образ, клянусь честью!

Я едва не расплакалась от такой наглости. И все же, несмотря на огорчение, я не могла, одновременно глядя на лорда Орвилла и этого человека, сожалеть о том, что некогда дала последнему повод для неудовольствия.

– Единственная достойная упоминания при наших дамах женщина в пьесе –  это Анжелика[53], –  заявил лорд Орвилл.

– Анжелика –  благородная девушка! –  вскричал сэр Клемент. –  Она сурово испытывает своего избранника, но щедро вознаграждает его.

– И все же, испытывая его так долго, –  вставила миссис Мирван, –  она, кажется, слишком хорошо осознает свою власть над ним.

– Так как миссис Мирван позволила мне высказаться, –  добавил лорд Орвилл, –  я дерзну заметить, что Анжелика отдает ему свою руку скорее с видом благодетельницы, нежели с нежностью возлюбленной. Щедрость без нежности, как остроумие, не подкрепленное здравым смыслом, обычно приносит столько же боли, сколько радости. Неопределенность, в которой Анжелика держит Валентина, то, как она нарочно выводит его из себя, –  все это создает нелестное впечатление о ней самой.

– Милорд, –  отвечал мистер Ловел, –  все же нужно признать, что неопределенность у наших леди нынче не в моде. Более того, они говорят, скажу я вам (тут он взял понюшку табаку), –  надеюсь, это неправда, –  но они говорят, что мы сделались слишком застенчивы и робки.

Занавес поднялся, и беседа прервалась. Мистер Ловел, обнаружив, что мы намерены смотреть спектакль, покинул ложу. Как странно, сэр, что этому человеку мало фатовства и глупости, которые присущи ему от природы –  он хочет больше! Ведь то, что он сказал о Тэттле и мисс Прю, убедило меня, что на самом-то деле пьесу он смотрел, но так смешон и нелеп, что притворяется, будто бы ничего о ней не знает.

Как же подло и нагло с его стороны обращаться со мной в такой манере! Я от души надеюсь, что больше никогда его не увижу. Я бы презирала его, как фата, даже если бы он со мной вовсе не заговаривал, но теперь, когда он затаил на меня обиду за мое якобы пренебрежение, я его по-настоящему боюсь.

Фарс назывался «Ловкий пройдоха»[54], и лорд Орвилл считает, что это самая отточенная и изящная вещица, когда-либо написанная на английском.

По пути домой миссис Мирван очень меня напугала. По ее словам, этот мистер Ловел так обижен на мое поведение, что посчитал бы это достаточным поводом для дуэли, будь он столь же храбр, сколь рассержен.

Я в ужасе от одной этой мысли. Святые небеса! Чтобы такой легкомысленный глупец был так мстителен! Но если смелость могла бы побудить его бросить вызов лорду Орвиллу, то как же я рада, что он труслив и довольствуется злобными нападками на меня! Но мы вскоре покинем город, и, надеюсь, я больше никогда с ним не встречусь.

Я несколько утешилась, услышав от мисс Мирван, что, пока мистер Ловел разговаривал со мной так бесцеремонно, лорд Орвилл смотрел на него с неподдельным возмущением.

Как же жаль, что не существует книги правил и обычаев à la mode[55], которую давали бы читать всем молодым людям при первом выходе в свет.

Сегодня мы едем в оперу, и я надеюсь получить от вечера большое удовольствие. Будут все те же, что и в прошлый раз, ведь лорд Орвилл обещал присоединиться к нам на месте.

Письмо XXI

Эвелина –  в продолжение

Мне столько всего нужно рассказать о вчерашних приключениях! Днем (в Берри-Хилл сказали бы «вечером», ведь было почти шесть часов), пока мы с мисс Мирван одевались в оперу, предвкушая чудесный вечер, у дверей остановился экипаж. Мы подумали, что сэр Клемент Уиллоби с присущей ему назойливой любезностью приехал проводить нас на Хеймаркет, –  но как же мы удивились, когда дверь комнаты распахнулась, и появились обе мисс Брэнгтон! Они с порога направились ко мне, как если бы мы были закадычными подругами, и бесцеремонно поинтересовались:

– Как поживаете, кузина? Ага, попались, перед зеркалом крутитесь! Непременно расскажу об этом братцу!

Мисс Мирван, никогда их прежде не видевшая, поначалу не могла понять, кто они такие. Она была так удивлена, что я сама была готова рассмеяться, пока старшая мисс Брэнгтон не заявила:

– Мы приехали отвезти вас в оперу, мисс. Папенька с братом внизу, а по дороге мы заберем и вашу бабушку.

– Мне очень жаль, что вам пришлось проделать такой путь, но я уже приглашена.

– Приглашены! Боже, мисс, какие пустяки! –  вскричала младшая. –  Эта леди уж верно за вас извинится. Как ты с людьми, так и они с тобой, верно?

– Сударыня, –  отозвалась мисс Мирван, –  право же, мне самой было бы очень жаль лишиться общества мисс Энвилл сегодня вечером.

– Ну, мисс, не очень-то это любезно с вашей стороны, –  возмутилась мисс Брэнгтон, –  учитывая, что мы приехали, только чтобы доставить удовольствие нашей кузине. Нам-то с того что толку, это все ради нее. Ведь мы сделали невесть какой здоровенный крюк, чтобы забрать ее.

– Я крайне вам обязана и очень сожалею, что вы потеряли так много времени, но я ничего не могу поделать, ведь я уже приняла приглашение, не зная, что вы приедете, –  отвечала я.

– Боже правый, это еще что такое? –  фыркнула мисс Полли. –  Вы ж не старая дева, нечего так церемонничать! К тому же, осмелюсь сказать, те, кто вас пригласил, и вполовину не так близки вам, как мы.

– Прошу вас, не уговаривайте меня больше; уверяю вас, не в моих силах поехать с вами.

– Да что ж такое! Мы все притащились сюда из Сити только ради вас, к тому же ваша бабушка вас ожидает, и что же мы ей скажем?

– Скажите ей, будьте столь любезны, что я очень огорчена, но я уже пообещала провести этот вечер с друзьями.

– С кем же? –  бесцеремонно спросила мисс Брэнгтон.

– С миссис Мирван и общими знакомыми.

– И что же вы такое собираетесь делать, раз вам не до нас?

– Мы все едем… Едем в оперу.

– О боже, так если дело только в этом, почему бы нам не поехать всем вместе?

Я