Эдем - Аудур Ава Олафсдоттир

enginn

enginn

engum

einskis

engin

enga

engri

engrar

ekkert

ekkert

engu

einskis

engir

enga

engum

engra

engar

engar

engum

engra

engin

engin

engum

engra

В ожидании, пока туман рассеется, пр земля оживет, а почва наполнится дождевыми червями, я предпринимаю третий штурм новейшего детективного романа министра сельского хозяйства. Редактор и корректор другого издательства, с которым я сотрудничаю, в последние недели переписывали его не покладая рук. Я замечаю, что от внимания корректора ускользнуло выражение «в мгновение ока», в котором министр допустил опечатку в окончании слова «мгновение»: «он появляется в мгновении ока, а на рукаве его рубашки кровь». Забив «в мгновении ока» в поиск, обнаруживаю, что та же ошибка присутствует ни много ни мало в девяноста местах. Роман живописует водителя министра, которого находят убитым у горы Ульварсфедль. Я размышляю, надо ли мне предлагать какие-то варианты, но я не уверена, что они совпадут с авторским стилем министра.

Он появляется мгновение спустя, а на рукаве его рубашки кровь.

Он появляется через пару секунд, а на рукаве его рубашки кровь.

Он появляется почти сразу, а на рукаве его рубашки кровь.

Тут, бог знает почему, мне на ум приходит собака Аульвюра. Она беспрестанно вертится вокруг меня мелким бесом всякий раз, когда ее хозяин заявляется взглянуть на то, как идет работа. Она требует внимания и лает, пока я ее не поглажу.

В прошлый раз сосед сказал, что его собака — чистокровная исландка.

Язык мой, признание в любви

Позвонил Хокун и доложил, что интерес городка к грамматике оказался больше, чем он предполагал, и он уже продал львиную долю тех книг, что я ему принесла, в связи с чем спросил, не нужно ли мне избавиться еще от чего-нибудь такого. Вот я и еду к нему с очередной коробкой в багажнике.

Действительно, находясь в городке, я не могла не заметить повышенного интереса к языку. Не так. давно возле холодильника с молочными продуктами в продовольственном магазине одна женщина захотела поделиться со мной своим любимым словом: ljúfsár — «горько-сладкий». Она сказала, что собирается предложить его в качестве слова года в программу о языке, которую передают по радио в полдень. Два других покупателя, что были в тот момент в магазине, присоединились к беседе. Мужчина, который задержался возле холодильника с газированными напитками, сообщил, что хочет отправить слово slabb — «слякоть», и спросил, что я об этом думаю. Люди стали называть и другие слова, которые им импонировали, но которые редко услышишь, и интересовались моим мнением на их счет. Особенно мне запомнился один старичок (кстати, похожий на Торвальдюра, моего дядю с маминой стороны), который заговорил со мной в банке и спросил, известно ли мне слово flapur, обозначающее резкие порывы ледяного ветра. Он выразил сожаление, что это слово вышло из активного употребления и вместо него говорят strekkingsvindur — «крепкий ветер в семь баллов». Однако flapur, замечает старичок, в основном встречается в составе сложных слов: vindflapur — «шквалистый ветер», kuldaflapur — «порыв холодного ветра», norðanflapur — «порывистый северный ветер». Бывало, люди останавливали меня и на улице, потому что обратили внимание на то, как какой-то политик неправильно склонял некое слово в телеинтервью. А недавно Гердюр из банка выразила обеспокоенность по поводу того, что сослагательное наклонение уходит из разговорного языка, исчезая как мираж. (Именно так она и выразилась: исчезая как мираж.)

— А мне всегда так нравилось сослагательное наклонение, — покачала она головой.

Проезжая по мосту в окрестностях городка, я замечаю, как на полосе прибоя вырисовывается кит — огромная черная глыба. Хокун упоминал по телефону, что, когда туман наконец рассеялся, на взморье заметили кита, прямо напротив «Кафе Фьола». Он добавил, что животное, видимо, выбросилось на мель, пока жители городка спали.

Это событие наводит меня на мысль о том, что в последнее время в рукописях, которые я вычитываю, речь зачастую идет о китах, особенно тех, что выбросились на мель. Если подумать, можно даже сказать, что, если исландские писатели не пишут о деревьях, то они пишут о китах. Не так давно я прочитала черновую копию одного романа, где стая китов по неизвестным причинам приблизилась к суше и некоторые из них выбросились на берег. Книга вышла из-под пера акушерки, и в ней также описывались роды у китов.

Прежде чем направиться в магазин Красного Креста, я заглядываю в пекарню, где покупаю кофе и новые рабочие перчатки. Как и следовало ожидать, вся беседа вертится вокруг кита. Женщина, меня обслуживающая (Элинборг Б., не путать с Элинборг К., которая работает в школьной библиотеке), говорит, что это уже третий кит, выбросившийся на мель в нынешнем году, и самый крупный. Мужчина, стоящий передо мной в очереди, сообщает, что специалист из Рейкьявика осмотрел животное и, по его заключению, речь идет о самке длиннорукого полосатика, или, как его еще называют, кита-горбача.

— Эксперт полагает, что ей лет тридцать и у нее недавно родился теленок, — поясняет мужчина. — Вероятно, у нее возникла какая-то проблема с беременностью.

Элинборг Б. (свояченица Хокуна) кивает и говорит, что есть также предположение, будто кит стал жертвой загрязнения пластиком.

Хокун помогает мне извлечь коробку из багажника и занести ее в магазин. Он тоже опечален судьбой кита и ожидает, что о выбросившемся на берег животном расскажут в новостях по телевизору.

— Вероятное объяснение смерти кита в присутствии подводной лодки, из-за которой у животного сбилось восприятие глубины, в результате чего оно чересчур приблизилось к суше и выбросилось на мель.

Вынимая книги из коробки и расставляя их на полках, Хокун повторяет, что интерес к грамматике в городке оказался на удивление большим, и начинает перечислять книги, которые он уже продал.

— Гердюр, кассир из банка, приобрела «Генеалогию языка», а Фридюр из продовольственного магазина — собрание эссе «Грамматика — это совсем не скучно». А незадолго до того, как вы пришли, я продал Элинборг К. «Язык мой, признание в любви».

Да и иностранная специализированная литература пользуется успехом, и он продал кое-какие сборники научных статей на английском, в частности материалы конференции «Disappearing and Extinct Languages»[21].

Хокун задумывается:

— Честно говоря, до сего момента я даже никогда не слышал об историческом языкознании.

Значит, мои книги не окажутся в коробке, помеченной «в подарок».

— Я и сам полистал вашу монографию о значении недосказанности в языке. И подумать не мог, что молчание — это «сложная система