Две Луны и Земля - Елена Щелканова

микрорайоне. И в худшем подъезде этого худшего дома, как раз, и жила Маринка. В Универсаме располагался единственный большой алкогольный отдел, и алкаши, отоварившись, шли пить и, в дальнейшем, писать и какать именно в Маринином, ближайшем к магазину, подъезде.

Подъезд давно перестали мыть и убирать за бессмысленностью этого занятия. Входная дверь висела на честном слове и никогда не закрывалась. В сравнении с этим подъездом, наш выглядел просто подъездом дома высокой культуры быта, (о чем всегда с достоинством любила упомянуть мама, после того, как забирала меня от Марины).

Поэтому, в том, что именно тут разместили фургончик виделась хоть какая-то высшая справедливость.

Бесплатный Кнорр прямо под окнами не один день соблазнял Марию Ефимовну, которая не знала, чем кормить внучку. Наконец, она решилась на личный вопрос к моей бабушке:

– Сима Борисовна, а не хотите ли вы покормить Лену после школы бульоном? Его бесплатно разливают около Универсама.

– Чтоб я кормила Лену этим говном с бомжами и алкашами? Да будь я проклята! Пусть подавятся своими подачками!

Мария Ефимовна морально уже была готова к отказу. Все знали, что моя бабушка летом работает при общепите, а значит, не нуждается в еде, скорее всего, круглый год.

Мария Ефимовна еще раз все обдумала и наконец решилась. Вместе с Маринкой, замотанной до самых глаз шарфом, она пришла к Универсаму и встала в очередь. Ее очки немилосердно потели, и она не могла отличить стоявшего перед ней бомжа от соседа-алкаша. Бомжи пахли, толкались, матерились, алкаши делали примерно тоже самое. Мария Ефимовна протирала очки и прижимала Маринку, терпеливо двигаясь в очереди.

И тут прямо перед своим носом она увидела камеру, микрофон и Александра Невзорова4 из программы «600 секунд». Один только вид разъяренного Невзорова наводил ужас, но он заговорил:

– Страна на коленях! – начал свой речитатив Невзоров. – Интеллигенция, не имея возможности прокормить себя и своих детей, вынуждена вместе с антисоциальными элементами добывать себе пропитание. На этот раз бесплатный горячий бульон.

– Расскажите о себе, – обратился он к Марии Ефимовне. – Наверное, научная степень, два высших?

Мария Ефимовна закрыла лицо рукой, отвернулась и под крики и улюлюканье бомжей поволокла Маринку прочь от вагончика.

В тот день и в дальнейшем они так и не поели бульона.

Зато вечером того же дня вся страна увидела по телевизору Марию Ефимовну с Маринкой, толкавшуюся в очереди за бульоном с бомжами и алкоголиками.

Бабушка била себя по бокам и покатывалась со смеху: «Интеллигенция! Два высших! Смех и грех! А я ей говорила, не ходи за этим говном!»

Я тоже смеялась вместе с бабушкой, я терпеть не могла бульон Кнорр и, конечно, не стала бы его пить, но мне было как-то завидно, что Маринка попала в телевизор, и обидно, от того, что мы не пошли с ними и пропустили настоящее приключение.

Октябрята

В середине первого класса нам объявили, что в конце года нас примут в октябрята.

В качестве подготовки мы заполняли специальный альбом октябренка, в него мы клеили картинки и писали всякие лозунги, о том, что октябрята – будущие пионеры и комсомольцы, а также являются всем примером, «Любят школу, уважают старших». «Только тех, кто любит труд, октябрятами зовут». Делать альбом мне понравилось. Я вообще любила клеить и рисовать. Нас весь год стращали, что те, кто плохо учатся и плохо себя ведут, не будут приняты в октябрята, но якобы узнаем мы о том, кто избранный, а кто – нет, только непосредственно на церемонии посвящения.

Родители Димы Рысакова на родительском собрании сказали, что если Дима придет из школы с красной тряпкой на шее, они его выгонят из дома. Тамара Андреевна успокоила их, что до красной тряпки далеко, а с Диминым поведением и октябрятский значок под вопросом. Родители сказали, что и этот значок Диме, в любом случае, не нужен. Шел 1987 год.

Мои родители все еще жили в 1934 году.

– Какие смелые, – поражалась мама. – И как не боятся?!

– Не смелые, а глупые, – отвечал папа, – еще не ясно, куда маятник качнется.

Я очень волновалась на тему приема в октябрята. Дело было не в учебе и даже не в поведении. Накануне бабушка, узнав о важном событии, сказала: «Ну, все, жди, Софа сказала, что вызовет тебе санитаров прямо туда, в этот ваш Дворец Пионеров». Мне не пришло в голову как-то обжаловать приговор, я просто приняла это как факт.

Значит, завтра, при всех октябрятах города, случится этот позор.

Ночью я не спала.

На всех фото, которые сделали нашему классу на следующий день, я стояла повернув голову назад, то есть на дверь. Я ждала, что в дворцовую дверь за мной придут санитары прямо посреди церемонии. Натянут на меня смирительную рубашку, скрутят руки за спиной, может, сделают укол, чтобы я не орала, и уведут, а все по-прежнему будут получать октябрятские значки, и вообще, продолжат жить, и только моя жизнь закончится.

Но мою фамилию благополучно назвали, я вышла, и на грудь мне прикрепили звездочку.

Санитары так и не появились.

Кстати, звездочки надели всем, и тем, кто плохо себя вел, и тем, кто плохо учился, и Кате Петренко, которая так и не выучила ни одной буквы, и Диме Данилину, который все время плакал, (и на вручении звездочек тоже), и Антону Петрову, который всех бил, и Асе Хасановой, которая рассматривала под окнами домов презервативы, и Диме Рысакову, чьи родители отказались от звездочки и заодно от будущего пионерского галстука, и Вере Афанасьевой, которая считала себя золотогривым жеребенком, и Наташе Степановой, которая ругалась матом и носила уже новый крестик назло Фашистке, и Белову Артему, который писался, и мне, хотя меня должны были со дня на день забрать в психушку.

Весь наш класс стал в тот день октябрятами.

«Электронмаш»

Когда я освоила буквы, передо мной сразу открылась масса перспектив.

Я давно мечтала издавать газету с настоящими текстами.

До школы, когда я еще не умела писать, бабушка давала мне дефицитные салфетки, и я выпускала свои газеты на них, с каракулями вместо текста. За день я могла издать целую пачку таких газет, и бабушка все терпела. Мои газеты всегда получались неновостными. Новости и события были мне безразличны.

Я делала газеты о самых