Две Луны и Земля - Елена Щелканова

хорошо поели и сильно выпили. Громко играла музыка из магнитофона, Боря танцевал в обнимку с женой, что-то показывали по телевизору. Мои родители ели, не останавливаясь, и выглядели на удивление оживленно. Бабушка, естественно, давала концерт, рассказывала про свою тяжелую жизнь, великовозрастных детей-иждивенцев и внучку-инвалида. Родители делали вид, что не имеют к рассказу бабушки никакого отношения.

Дарина выждала момент и вытащила со стола графин.

Подмена прошла незамеченной, на столе теперь стоял графин с водой, а в наших руках оказалась ваза из-под цветов с водкой. Мы аккуратно перенесли ее в спальню.

Я думала, что на этом наше приключение закончится, но Дарина не остановилась.

– Ну что, выпьем? – спросила она. – Не бойся, я уже пробовала, это не страшно.

И она смело глотнула из вазы, сильно сморщилась и зашлась кашлем.

– Была не была! (Плевать на микробы, да и вообще, отказываться от приключений не в моих правиласх), – я тоже зашлась от кашля.

Говорят, нас с Дариной потом нашли на огромной супружеской кровати дедушки Бори и его молодой жены спящими. Это, в целом, никого не удивило, взрослые гуляли допоздна, дети заскучали и заснули. Меня растолкали, и мы пошли на метро.

О Дарине у меня остались самые лучшие воспоминания. Но бабушка была крайне негативно настроена по отношению к новой жене Бори, которую она называла не иначе как «давалка». «И ебеночка, наверное, не от него прижила», – сокрушалась бабушка.

Борю она, конечно, отчитала лично, перед нашим уходом.

– Боря, ты променял жену на молодуху! Как мне смотреть в глаза Агнессе?

– Агнесса умерла, Сима, – напомнил дедушка Боря.

– Умерла! А из-за кого она умерла, Боря? И знай, она оттуда все видит.

И бабушка, потрясая пальцем указывающим наверх, гордо хлопнула дверью.

Хоть бабушка очень хорошо поела и выпила, про обиду за подругу она не забыла. Но на бабушку никто не сердился. И никто от нее ничего другого не ждал.

– Сима, Сима, – только и покачал головой дедушка Боря.

Как ни странно, в тот вечер мне не было стыдно за наше семейство, хотя мы вели себя как обычно, а я даже хуже обычного, потому, что выпила водку.

Но возможно, именно, в водке и крылась причина. Рефлексия, которая не давала мне покоя, на время отступила. Домой я ехала довольная и с чистой совестью.

Эксгибиционист

Весной в нашем микрорайоне завёлся эксгибиционист. Обычно он дежурил на тропе, которой старшеклассницы, после дружного курения на заднем крыльце школы, шли домой через пруды. Там эксгибиционист распахивал свой черный кожаный плащ, под которым, обнаруживался предмет его непосредственной гордости. Старшеклассницы с визгом разбегались, а эксгибиционист, довольный, запахивал плащ и удалялся. Мы, второклассники, как-то во время игры после уроков бегали вокруг школы и внезапно застали эту картину. Мы не стали визжать, но договорились на завтра придти на это же место.

На следующий день все повторилось, за исключением того, что наш класс после запахивания плаща и бега старшеклассниц, дружно ринулся за эксгибиционистом с криками: «Покажи!»

Казалось бы, он должен был обрадоваться новым зрителям, но как ни странно, эксгибиционист сам вдруг побежал от нас за пруды, стыдливо придерживая плащ. Мы, естественно, погнались за ним, но нам не разрешали убегать слишком далеко, и мы упустили его. На завтра мы снова пришли. И приходили целую неделю. К концу недели нас одновременно рассекретили наша учительница Тамара Андреевна и моя бабушка. Что было, конечно, чисто неудачным стечением обстоятельств, так как Тамара Андреевна ходила обычно от главного входа школа до своей хрущевки напротив, а моя бабушка во время нашей прогулки всегда сидела на скамейке перед домом и общалась с другими бабушками. Но тут вдруг бабушка почему-то решила размять больные ноги и пошла в обход школы, а Тамара Андреевна, по непонятной причине обогнула школу и двинулась к пруду. Так все мы и встретились, бабушка, Тамара Андреевна, старшеклассницы и эксгибиционист. Сценарий сохранялся все тот же. Распахнутый плащ, визг, бег, мы, преследующие жертву с криками: «Покажи!» Бабушка зашлась в крике:

– Я вам покажу развратничать! -это, видимо, относилось ко всем участникам, включая курящих, накрашенных старшеклассниц и заканчивая нами, не говоря о герое в плаще.

– Втооооорой Ша! – сиреной взвыла Тамара Андреевна, – Ну-ка быстро сюда!

Мы виновато подошли, на ходу пытаясь отдышаться от погони.

– В понедельник чтоб все родители были в школе. Особенно ваши! – и она ткнула пальцем в меня, Рысакова и Незабудкину.

Странно, видимо мы в этом забеге проявили больше инициативы, чем другие, настолько, что учительница выделила именно нас. Тем временем эксгибиционист воспользовался неожиданной подмогой и испарился.

В понедельник на внеочередное родительское собрание пошла моя бабушка. Не только как главная родительница, но и как основной свидетель разврата. Бабушка обличительно встала, хотя никто не давал ей слова. «Они гонялись за извращенцем! Не давали ему житья! Бегали за школу каждый день. Посмотреть им хотелось. То, что он показывал взрослым проб…. , я имею ввиду школьницам. Тьфу!» – бабушка махнула рукой обреченно и плюхнулась со стоном на детский стульчик. Встала Тамара Андреевна и изложила ситуацию уже более подробно. Родители устало слушали. На фоне того, что творилось в стране, в их семьях, на работах, какие-то погони второклассников за явно безобидным извращенцем казались действительно детскими играми. «Ну ладно, – встал первым папа Димы Рысакова. – Дети познают мир. Беседу проведем. Можно идти?»

Родители облегченно вздохнули и начали массово вставать. Если поторопиться, все могли успеть на «Рабыню Изауру», потом посмотреть перед сном криминальную хронику, семь часов сна и новый день.

Одинокие люди

Вопросы любви меня лично волновали лет с шести. Извне это подогревалось взрослыми фильмами, разговорами в школе, которые очень часто крутились вокруг ЭТОГО, в школьных коридорах старшеклассники, не скрываясь, целовались.

На доске за занавеской кто-то написал: «Лена + Дима = SEX». У нас в классе – два Димы, но ясно было, что это про Рысакова. Наша дружба с Димой показалась мне с той минуты чем-то постыдным и неприличным. А себя я почувствовала особенно плохой.

В принципе, для таких мыслей имелись и некоторые другие основания.

Мы с Олей Незабудкиной уже гуляли тайком одни по всему району, болтались около прудов, где сидели в плакучих ивах наркоманы и алкоголики, бегали на пустырь, где обитал на