У нас отняли свободу - Трейси Чи

– Да, знаю. Но папа хотел бы, чтобы я ответил так.

* * *

Итак, пять моих друзей сказали этой стране «Да» и «Да». Пять из девяти. Больше половины. Я думаю об опроснике и о том предотказном отказе у меня под матрасом, о листах бумаги с отпечатками кроватных пружин.

Я до сих пор жду ответа от пяти колледжей. Я мог бы выйти отсюда, если бы тоже ответил «Да-Да».

Я вздыхаю. Стоит вечер выходного дня, и в бараке довольно тихо. Мама на работе в обеденном зале, а мой младший брат Пол, наверное, пошел колобродить с друзьями по ту сторону колючей проволоки. Охранники на сторожевых вышках наверняка их видят, но это неважно – они же просто дети. Самое страшное, что они могут учинить, – оторвать лапы скорпиону и смотреть, как тот корчится в пыли.

Папа, как обычно, сидит у печки и читает газету.

– Как бы ты ответила, – спрашиваю я Мэри, которая тоже читает, – если бы пришлось проходить опросник?

Она бросает на меня поверх книги такой взгляд, словно я комар, которого ей лень прихлопнуть.

Спасибо, Мэри. Я тебя тоже люблю.

– Мне еще нет семнадцати, – заявляет она. – Мне нельзя отвечать.

Вот и пообщались. Какая победа! Мне бы сейчас побежать вокруг лагеря, потрясая кулаками в воздухе и накинув на плечи американский флаг.

Мама любит говорить, что Мэри – человек немногословный, но на самом деле она просто брюзга. Я тянусь, чтобы взъерошить ей волосы, но Мэри выворачивается из-под моей руки, закатив глаза.

Папа на нас не смотрит. Если честно, я даже не знаю, в курсе ли он, что мы здесь. Он переворачивает газетную страницу. Дым идет от его трубки, завиваясь, точно усы мультяшного злодея.

* * *

До переселения папа никогда не сидел на месте. Вечно в движении, вечно в нетерпении, ураган, а не человек. Он требовал, чтобы мы трудились усерднее, шевелились быстрее, приносили домой оценки получше, мели полы, загружали полки, учились делать инвентаризацию. В магазине только и слышно было: «Переделай, Стэн» да «Поторапливайся, Стэн». А на прогулках – «Держи шаг, не отставай».

И вот папа после переселения: каждый день сидит у печки с чашкой слабого кофе и самой свежей газетой. Каждый день читает эту газету, страницу за страницей, ничего не пропуская, даже рекламу. На это у него уходят часы, потому что английский у него не на высоте, и он ни за что не пойдет с мамой на курсы американизации. Закончив, он переворачивает газету и начинает сначала.

Можно заглянуть к нам в окно и подумать, что все в порядке. Он здоров, полагаю. Опрятен. Усы подстрижены. Но он как восковая фигура. Если я посажу его слишком близко к печке, он растает.

* * *

Второй и третий ответы из колледжей я получаю в один день – и готов поклясться, что их писала одна и та же чопорная белая секретарша для одного и того же чопорного белого декана. Единственное различие – в одном письме меня именуют «мистер Кацумото». Небольшое разнообразие в отказах полезно – как дополнительная набивка матраса.

Часть II. Требования

Излагайте требования так, чтобы на первый взгляд они казались разумными, но по сути были практически невыполнимыми. Для вашего удобства ниже приведены примеры.

Пример А

Понимая, что соискатель происходит из семьи иностранцев и, скорее всего, принадлежит к рабочему классу и поэтому не имеет достаточных сбережений на оплату обучения и проживания, ОБЯЗАТЕЛЬНО с мучительной ясностью дайте понять, что студенты из других штатов должны полностью оплатить учебу перед началом первого семестра, однако подыскивать жилье и работу до прибытия в учебное заведение не разрешается. Деньги, дорогие белые собратья, это ключ ко многим дверям, и братьям нашим меньшим необходимо постоянно напоминать, что без них все двери для них будут закрыты.

Случись такое до переселения, папа бы на меня орал. «Плохо старался, Стэн» или «И ты ради этого потратил деньги на марку, Стэн?». Он орал бы на университет, на небеса, на председателя приемной комиссии, на служащих почты. Иссеи обычно не орут, но папа это обожал. Думаю, это в нем было самое американское – он научился заявлять о своей свободе во весь голос, чтобы каждый услышал, отстаивать свое пространство в мире, пусть даже это пространство распространяется на уши всех окружающих.

Я хочу сказать, если не в таком разбрасывании собственной свободы заключается квинтэссенция Америки, то я даже не знаю, в чем она заключается.

Теперь отец просто сидит за столом, пялится в газету, а я тихо складываю письма и засовываю под матрас к опроснику.

* * *

Когда Шустрик объявляет, что пойдет добровольцем, как Фрэнки и Мас, все его поздравляют, потому что Шустрик такой человек, что, если уж он записался, кажется, что мы уже победили. Бетт со смехом включает радио Маса и провозглашает: «Надо отпраздновать!»

Все вскакивают, кроме меня и Томми – мы сидим в сторонке.

– Мама с папой собираются написать в опроснике «Нет», – голос Томми почти тонет в музыке. – Они устали от того, как Америка с ними обходится.

Я пожимаю плечами.

– Разве мы все не устали?

Посреди барака наши друзья танцуют, подпевая радиоприемнику, и кажется, я знаю песню, только не могу разобрать слов. Слышится лишь «да», «да», «да», «да».

– Я тоже отвечу «Нет», – говорит Томми.

Я обнимаю его за плечо.

Сколько мы знаем Томми, он всегда пытался завоевать одобрение родителей. Может быть, если он тоже присоединится к партии «нет-нет», то наконец его получит.

Но я в этом сомневаюсь.

* * *

Еще один предварительный отказ, еще одна небрежная белоперчаточная пощечина.

Часть II. Требования

(продолжение)

Пример Б

Неясность превыше конкретики. ОГРАНИЧИВАЙТЕ число курсов, доступных для соискателя, но НЕ УТОЧНЯЙТЕ, на что он может претендовать. СООБЩАЙТЕ соискателю, что его деятельность будет находиться под наблюдением и в юрисдикции Федерального бюро расследований, которое может по своему усмотрению удалить его из вашего учебного заведения. ССЫЛАЙТЕСЬ на «соображения национальной безопасности», чтобы отмести любые возражения соискателя. Это же национальная безопасность! Соискатель ведь не хочет, чтобы стране что-то угрожало, верно? Если он «хороший» небелый, то с радостью примет ваши требования.

* * *

У меня остается всего неделя на то, чтобы решить, кто я – «да-да» или «нет-нет». В один из дней я захожу в столовую, где мама нарезает имбирь для терияки. Кроме нескольких работников, которые промывают рис и моют кухню на другом конце просторного зала с деревянными балками, здесь никого нет, скамейки ножками кверху