Старый добрый Цыпкин. Намек на собрание сочинений. Том 1. Придумано и написано в Питере - Александр Евгеньевич Цыпкин

После того случая ему отрубили голову, пришили, снова отрубили и так все выходные. А тут пять звонков. Он быстро уволился, попрощался с родственниками, взял кеш из сейфа, билет на ближайший самолет и решил сбежать из страны. Было очевидно – случился треш, а жить хочется, как никогда.

И вот уже почти в аэропорту снова входящий от жены.

Несчастный решил все-таки ответить, так как не взять трубку при включенном телефоне – это моментальная дистанционная кастрация. У него такой гаджет прикреплен.

– Алё.

– Звонила тебе сказать спасибо, что помог!

– … пять раз звонила?

– Ну я чтобы не забыть в суматохе. Ладно, пока – спасибо, целую.

Бессердечные циники

Меня всегда окружали бессовестные циники. В свое время приятель долго встречался с двумя девушками одновременно. В какой-то момент он задолбался и решил сделать выбор. Долго взвешивал все за и против, советовался, ходил к астрологу, прислушивался к тому месту, в котором у обычных людей сердце, и в итоге определился.

– Ну все, я решил. Выбрал Алёну.

– Почему?

– Не хочу говорить, ты решишь, что я совсем скотина.

– Да ладно тебе, из-за жопы, что ли?

– Нет. Ну правда, пообещай, что не скажешь, что я идиот.

– Ты идиот. Колись.

– Я реально охренел выбирать… Сил никаких нет уже.

– Ты что, издеваешься?! Можешь уже сказать, почему Алёна?

– У нее в душе такой напор!

Женское. Прожитое

Булошная на углу Малого Афанасьевского и Сивцева Вражка.

Захожу. Пустынно. Ассортимент – диета, умри. Пирожные, бублики, круассаны, рулеты, корзиночки, булочки… Я хочу это все. Вожделею. Этот огонь считывают три милейшие продавщицы, и, в силу одиночности моего пикета, они все собираются по ту сторону витрины прямо напротив меня. Со срывающимся с губ азартом я почти безумно начинаю свой, как мне кажется, ЗАКАЗ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ. Три грации закатали рукава и открыли все прилавки.

– Как все вкусно! Значит, так. Давайте для начала корзиночку с малиной…

Затем я вижу в отражении витрины свой живот. Вспоминаю утреннее взвешивание, клятвы, обеты, споры и пари. Беру себя в руки и скучно заканчиваю:

– … и все.

Разочарование продавщиц осязаемо и видимо. Две просто осыпались, а третья со всей мудростью и прожитой болью пристыдила меня:

– А так все начиналось!.. Нельзя так с женщинами, нельзя.

Детское. Логичное

Абу-Даби. Отель. Мамаша с двумя «неуловимыми». Одному десять-одиннадцать. Второму… ну-у максимум шесть. Старший все больше по телочкам у бассейна. За столом не удержать. Поэтому начальник трудового лагеря сконцентрировал любовь на младшем. В него заправляют весь буфет. Наконец кран отщелкнулся. Бензобак полон.

– Мам, а я хорошо поел?

– Да

– Я молодец?

– Конечно!

– А Федя?

– Федя – нет, Федя плохо поел.

– Ты его накажешь? – с надеждой и любопытством.

– Нет, он потом поест.

Малыш помолчал, посмотрел в небо и спросил то ли у мамы, то ли у облаков.

– А зачем мне тогда хорошо есть?

Мамаша откровенно зависла. Небо затянуло.

Языковое. Убийственное

Сон приснился. Итак, ты позвал ее домой, а она мало того, что богиня, так еще и согласилась. Ждешь к восьми вечера. Срочно убрал все следы разгула и отсутствия домработницы, продал родственников на органы и купил что-то инфернальное, ну не знаю, Шато Лафит. Она пришла, голубое платье, каштановые волосы, глаза морсковолновые, но ты видишь только два торчащих соска. Когда она села на диван, ты понимаешь, что белья нет нигде. Температура растет, руки дрожат, электричество раздирает, и тут твоя мечта наклоняется, прикасается языком к уху и нежно шепчет…

– Сейчас допью винишко и сделаю тебе минет.

Именно так, винишко и минет. Нет более омерзительных по звучанию и прекрасных по сути слов. Но звучание всегда убивает суть. Встаешь спокойно, берешь нож, вонзаешь ей в сердце, вызываешь полицию, допиваешь Лафит уже из горла, как учили великие.

Приезжают, допрашивают. Полицейский смотрит на этикетку.

– Так и сказала «винишко и минет»?

– Ага.

– Ну это самооборона, хорошего вечера.

Школьная история

Рассказал мне чрезвычайно уважаемый ныне врач историю. Перешел он в новую школу уездного города N, восьмой класс. Устроил небольшой дебош, его учительница оставила после уроков, провела беседу и попросила родителей на следующий день зайти.

– Мама не может, она в командировке.

– А папа? Папа завтра может, где он завтра?

Парнишка посмотрел в окно, выдохнул и печально так ответил:

– В тюрьме, не сможет папа завтра и послезавтра не сможет…

Пустил слезу практически. Учительница была душою тепла, нервами слаба, мальчонку пожалела, сняла все обвинения и даже пошла с ним в столовую, купила какой-то пирожок. Отпустила домой. Села сама с компотом, закручинилась. Подошел директор школы.

– Чего грустим, Татьяна Андреевна?

– Да вот с Т. из 8 «А» поговорила. Сначала отругала, отца в школу на завтра вызвала, а он как скажет: «Папа завтра в тюрьме», – у меня аж сердце зашлось. Хороший парнишка такой… Э-э-эх, жаль.

– Конечно, в тюрьме. А где ему еще быть? Он председатель городской коллегии адвокатов.

Клиентское

Старший товарищ благородной внешности и достатка регулярно летает из Европы в Юго-Восточную Азию. Раньше он всегда перемещался при помощи «Эмирейтс», но тут был замечен в «Аэрофлоте».

– А чего ты на «Аэрофлот» пересел?

– Да не сложилось с «Эмирейтс», но они сами виноваты!

– Что случилось?

– Нет, ну представляешь: они три раза подряд в качестве комплимента пересаживали меня из бизнеса в первый класс.

– Ииии?.. Это же прекрасно!

– Что прекрасно?! Ты знаешь, что у них в первом классе на этих рейсах?

– Что?

– Черная икра и «Кристал» без ограничения! Мне лететь восемь часов, что остается? Я ее ем не останавливаясь, запиваю это все двумя литрами шампанского. Мне потом неделю плохо так, что скорую вызывали в прошлый раз. Так и умереть можно. Я уже не в том возрасте! Очень рискованно, чем они думают, идиоты! Вот пересел на «Аэрофлот».

Финиш шампейн

Я думал, так не бывает, чтобы анекдоты оживали.

«Сапсан». Очередь в буфет местной столовки. Бабушка-итальянка с лицом дедушки-француза спрашивает:

– Шампейн, плиз?

– Финиш.

Глаза преобразились.

– Финиш?!

– Йес.

– Финиш шампейн?

– Йес, йес, финиш шампейн.

– Невер херд бифор. Окей. Смол ботл, плиз.

Стоят молча. Смотрят внутрь друг друга. Там пусто.

Бабушка в ожидании финского шампанского не выдержала:

– Окей! Ай эм окей виз финиш шампейн. Хау мач?!

Буфетчица достала огнемет – Ноу шампейн! Нет шампанского! Нет! – здесь беззвучная цитата Лаврова. – Андестенд? Совсем финиш! Ноу ботл!

Я понял, что сейчас будет поножовщина, и помог. Теперь меня все любят.

Женская солидарность

Сен Мартен. Остров метр на метр, поэтому разгружают туристов, как могут.

Порадовала пробирка с местным песком за двадцать долларов вместо магнитика. Беседуем с