Старый добрый Цыпкин. Намек на собрание сочинений. Том 1. Придумано и написано в Питере - Александр Евгеньевич Цыпкин

class="p1">– Не хочу я на это море, у меня друзья в Лулео все остались. Еще и школу пропущу, а у нас сейчас хоккей, лыжи, весело. А тут с тоски сдохнуть можно.

В Лулео сейчас минус 23 и полярная ночь. Родители – такие родители.

Когда папа – бессердечный кардиолог

Я в сорок второй раз собрался умереть от весенней аллергии. Звоню папе уточнить, какие препараты облегчат мой уход. Папа выслушал оду симптомам, назначил пару стандартных колес, от которых я так и не умер прошлой весной. Я загрустил, начал давить на жалость, и тут папа обнадежил:

– И возьми еще вот что… (название лекарства).

Три лекарства для человека, не очень справляющегося с задачей «одна таблетка через день», – это вызов.

Иду в аптеку. Беру указанную хрень. Читаю инструкцию. Треш. Шесть раз в день и в разной дозировке. Принимать месяц.

Звоню папе.

– А вот последнее – обязательно нужно?

– Да.

– Оно поможет?

– Отчасти.

– От какой? Ну правда, зачем мне оно? Тут такой список заболеваний, ты что-то мне не говоришь?

Пауза.

– Это бесполезный набор трав, но я надеялся, что ты так задолбаешься его принимать, что хотя бы какое-то время не будешь меня дергать по ерунде.

Ежовое

Звонок. Сразу по сбивающемуся голосу я понимаю, гражданка на том конце молода и волнуется.

– Александр, здравствуйте, меня зовут… Хотела бы узнать, можно ли вас пригласить прочесть рассказы и лекции в город такой-то.

– Здравствуйте. Можно.

– А с вами обсуждать стоимость?

– Лучше с продюсером, я вам дам контакты.

– Ага, а райдер?

– Обычный человеческий.

– Нет, ну мало ли что-то нужно, чтобы обязательно в номере было или диета какая-то.

И тут у меня загорелись мысли.

– Да, в номере должно быть два ежа.

Тишина. Голос задрожал сильнее.

– Кто, простите?

– Два ежа.

– Каких ежа?

– Обычных, живых, из леса. Это правда важно, – голос сделал максимально серьезным и даже скорбным.

– В смысле, вы с собой возите ежей?

– Нет, вы должны доставить мне в номер после концерта двух ежей, потом увезти.

– Ага… Я не знаю… Я думаю, мы решим этот вопрос. Простите… Ммм… А обязательно два?

– Обязательно два.

Я уже просто сползаю по стене и ухожу в полный сюр.

– Причем два ежа-мальчика, это тоже важно.

– … Ммм… вы серьезно?

– А похоже, что я шучу? Вы не подумайте ничего плохого, просто ежики, когда бегают по номеру, стучат лапками, и это вводит меня в успокоительный транс. Но один еж бегать не будет, ему обязательно нужен друг. Самка тоже бегать не будет, как показали исследования. Вы что, не слышали о ежетерапии? Это сейчас очень модно в Москве, лечат депрессии. Конечно, российские ежи не совсем подходят, лучше немецкие, но их из-за санкций запретили ввозить.

– А они отличаются?!

– Разумеется, ворсистость иголок, вес, размер лапок – все это влияет на топот. Вы что, правда не слышали про этот метод? У нас пол-Москвы теперь живут с ежами, гуляют с ними, в рестораны ходят. Особенно весной, обострения же у многих.

– Я не знала. Ничего себе… До нас еще мода, наверное, не дошла. Спасибо большое, я тогда всё уточню и вашему продюсеру напишу. Очень рада была познакомиться.

– Насчет ежей я пошутил.

– …когда вы приедете, я вас убью.

UBERистическое

Детектор правды

Вызываешь такси. Ты очень важный, успешный и, главное, с безупречным (как тебе кажется) вкусом. Особенно в музыке. Только высшие материи, только известные посвященным имена и мелодии.

И тут карета. В ней на вожжах, разумеется, простолюдин. Приходится дышать с ним одним воздухом. Хорошо, что не долго. Но слушать его колхозную музыку?! Увольте. Не успевает наша высокомерная задница усесться, а уже выпрыгивает изо рта грубо-недовольное:

– Переключите радио, пожалуйста.

Слово «пожалуйста» сказано таким тоном, что слышится: «быстро, твою мать!»

И вот звуки уже слетают со связок, но неожиданно мы замолкаем. По радио (шансон, русское или другая дача) играет та единственная попсовая песня, которая нам нравится. Да, она одна. Да, нам стыдно, но мы знаем наизусть ее слова. Мы смотрим, чтобы окна были закрыты, не отвечаем на звонки, меняемся в интонации, и, снизойдя до вежливости к плебеям, говорим: «А сделайте погромче, пожалуйста». И «пожалуйста» звучит как «братан». Мы подпеваем, неслышно шевеля губами, пританцовываем, беззвучно шевеля ступнями, вспоминаем юность, становимся проще и счастливее.

Песня заканчивается, мы грустим и слушаем, что же будет дальше по этому немыслепожатному радио, а внутренне благодарим судьбу, что иногда посылает нам людей поприземленнее. И таких у водителя десятки в день. Сам он любит джаз или того хуже, «Pink Floyd», но пассажиры все время просят сделать погромче «Иванушек» или «Руки вверх». Вот он и мучается, останавливая любимый диск и включая беспощадно-попсовое радио, как только сажает нового человека.

Новости от водителей Uber.

Артур из Краснодара

Гражданина тормознули нукеры из ДПС. Нашли какое-то мелкое правонарушение. Ждут подношения. Водитель инициативы не проявляет. Пауза.

– Командир, может, договоримся?

– Ну ты сделай предложение.

– Выходи за меня.

Отпустил. В слезах.

Пишут, что диалог популярный, но для меня его открыл именно этот товарищ. Так что вся слава Артуру.

Кимченыра

Часть первая. Позор

Моя подруга Ира пошла договариваться об устройстве сына-оболтуса в вуз. ЕГЭ-егой, но там какие-то еще собеседования надо было проходить и невыдавленный советский опыт подбросил мамаше идею сходить на прием к начальнику. Ректор был предупрежден о ее визите, обещал помочь «на отношениях», то есть обычным питерским взаимозачетом: я вашего сына в институт – вы племянника Петра Сидорыча без очереди в загс на Английской – Петр Сидорыч моего дядюшку, опять же без очереди, на кладбище. Денег никто не видит, но тело движется.

Тем не менее люди мы интеллигентные и всегда берем с собой уважительную бутылку.

Подруга моя – тоже дама приличная и пришла к ученому с коньяком в неимоверно пафосной коробке. Ректор был в прекрасном расположении тела и духа, пригласил заботливую мать в маленький кабинет за большим кабинетом, накрыл фуршет, скакал ланью, шутил и абстрактно надеялся. Ира отрабатывала визит, смеялась и поправляла волосы.

Ученый восторгался подарком, говорил, что это его любимая марка, сокрушался из-за «совершенно необязательных» расходов. Гостья кокетничала, рассказывала, как зашла сейчас в магазин и полчаса искала именно этот коньяк. Профессор предложил, не откладывая, распить подношение, суетливо раскрыл коробку, продолжая трещать как снегирь, достал изящную бутылку и замер.

Ира стала похожа на сливу и хотела одного – провалиться сквозь пол, подвал, землю, магму, ядро земли и далее до горизонта событий.

Бутылка была, как говорят оптимисты,