Старый добрый Цыпкин. Намек на собрание сочинений. Том 1. Придумано и написано в Питере - Александр Евгеньевич Цыпкин

Все дегустируют – я тупо напиваюсь. Они выплевывают, поболтав во рту – я, разумеется, нет. И через два часа становлюсь похожим на снег. Красивый, но на земле.

Утро. Осматриваем окрестности. Главное отличие России от Европы – именно деревня. У них она почему-то не сильно отличается от столицы. И дело не в столице, а в деревне.

Винодел приглашает нас в какой-то дом. Встречают всей семьей – русских не каждый день увидишь, и даже не каждое десятилетие.

Последней выходит очень пожилая дама.

Знаете, уже после тридцати по женщине можно сказать, станет она бабкой или пожилой дамой.

Именно по этому признаку мудрые старшие товарищи рекомендовали выбирать жен.

Так вот, представляют мне эту австриячку в летах.

Подошла, поздоровалась. Взяла за руку. У нее была мягкошершавая бабушкина ладонь. Долго держала и смотрела в лицо. Вроде бы ничего особенного, только в ее глазах словно пирог остывает. Помните, как в детстве: прибежишь домой с мороза, руки ледяные – в снежки переиграл, а на кухне суета – гостей вечером ждут. Все, включая кота, готовят.

И вот из духовки достали пирог. Отрезать кусок не разрешают, но можно положить ладони на закрывающее его полотенце, греться и вдыхать запах теста. Не знаю, получилось ли у меня описать ее взгляд, но я старался.

Посмотрела она на меня и говорит:

– Теплый… вы русские теплые… И ушла.

Потом наш винодел рассказал мне ее историю.

Думаю, это правда:

Во время войны в деревню зашли советские войска. Несколько дней стояли. Она встретила нашего паренька. Герой, в орденах, мальчишка, правда, совсем. Один раз даже ночевать остался. Говорят, не было у них ничего, – оба скромные, деревенские. Целовались только. Утром провожать пошла, а его машина наша армейская насмерть сбила у нее на глазах. Судьба…

Я был вторым русским, которого она держала за руку.

Ничего в этой жизни из сердца не выкинуть. Разве что заморозить на какое-то время. И слава богу.

Честное Ленинское

Случилось однажды так, что у Ленина отлетела голова. И не просто покинула привычное место на шее, но и разбилась вдребезги. Событие неординарное, сами понимаете. Ясно, что речь не о живой голове вождя и даже не о мертвой, лежащей посреди Москвы как указатель: «Куда приводят мечты». Неприятность произошла с гипсовой частью тела Владимира Ильича. Тем не менее шума она наделала на весь город Ленинград, а главное, наставила на путь истинный одного из, как сейчас говорят, авторитетных предпринимателей.

1983, а может 1984 год. В одной из школ города на Неве завелся музей революции. Будем честны – музейчик. Рационально верующая в большевиков директор школы Янина Сергеевна Сухарева решила организовать на третьем этаж подотчетного учреждения место для коммунистической молитвы под названием «Уголок Октября». Основой экспозиции стала метровая гипсовая копия товарища Ульянова, полученная Яниной Сергеевной в качестве, вы не поверите, взятки, с которыми последователи симбирского студента яростно боролись, как мы все знаем. Возможно, именно этот кармический бумеранг и стал всему виной.

Цель у мзды была тривиальной. Скульптор средней руки очень хотел, чтобы его сын учился в данной школе, нашел дверь к директрисе и чуть ли не сам предложил такой оригинальный ход, как установка памятника Ленину в школе. Янина Сергеевна, женщина практичная и с фантазией, подумала, что такое идолопоклонничество выделит ее среди других директоров и точно приведет к ремонту школы или, по крайней мере, того этажа, где будет находиться статуя. Кстати, вопрос расположения вождя стал неожиданно камнем преткновения. Творец предложил стандартный памятник – Ленин куда-то показывает рукой.

– И в какую сторону должен показывать Владимир Ильич?

Янина Сергеевна в миру была учителем географии.

– В смысле, в какую?

– Ну на север, на юг или не знаю на восток, может быть? Надеюсь, не на запад.

Скульптор подвис.

– А это имеет значение?

– А это я Вас спрашиваю. Вы же их много уже сделали. Должна же быть какая-то логика. Вон я слышала, мечеть и церковь строят в зависимости от сторон света. Может, с Лениным так же? Может, он должен всегда показывать на Зимний дворец. Знаете, не хотелось бы ошибиться. Могут же понимающие люди заглянуть.

– Давайте спросим у кого-нибудь, – предложил мастер.

– У кого? Вы хотите, чтобы я, директор одной из лучших школ города Ленина, кому-то дала понять, что не знаю такого общеизвестного факта?

Тучи над будущим сына скульптора начали сгущаться, но выход был найден.

– Я знаю, что делать. Можно его поставить на крутящуюся подставку и…

Янина Сергеевна скептически посмотрела на скульптора и поняла, что если генетика существует, то новый ученик за места на олимпиадах бороться не будет. Стало очевидно – взяточник может только лепить. Думать ему противопоказано.

– Вы предлагаете из Ленина сделать флюгер или карусель?

– Нет, я просто подумал… А давайте…

– Давайте без давайте.

Янина Сергеевна взяла инициативу с свои руки.

– Вы можете сделать Ленина без указывающий руки?

– Как без руки? Совсем?

Директор школы начала гордиться своими учениками, которые до этого казались ей непроходимыми тупицами.

– Нет, разумеется. С руками, но пусть их он держит в карманах. Так мы решим вопрос стороны света. Смотреть он, я надеюсь, может куда угодно. Сможете?

– Да, конечно!

Восхищению скульптора не было предела.

Пока лепили Ильича, Янина Сергеевна насобирала еще каких-то артефактов. Например, газету «Правда» от 7 ноября 1937 года, дня двадцатилетия революции, и организовала экспозицию. В последующем, кстати, газету убрали. Учитель истории на торжественном приеме в школьной столовой, закусывая компот с водкой винегретом, порадовал Янину Сергеевну тем фактом, что именно в 1937 году почти все участники-организаторы революции принудительно отправились строем в мир иной. Их расстреляли как врагов народа. С революциями всегда такая неразбериха в итоге получается. Лучше не начинать. Янина Сергеевна, наслушавшись, газетку от греха выменяла на копченую колбасу у какого-то товароведа-коллекционера.

Но это все мелочи. Главное, что памятник В. И. Ленину занял свое место в просторной школьной рекреации, справа и слева от него поставили горшки с цветами, вменив учителям, преподающим на этом этаже, следить за их поливанием. Те перепоручили школьникам старших классов, от старшеклассников задание упало к пионерам, от пионеров – октябрятам и наконец, как обычно, – к нянечке, убирающей за всеми. В итоге цветы регулярно засыхали. Назначались новые ответственные, но ничего не менялось, как и во всей стране. Чаще всего гипсовый вождь видел вокруг себя лишь горшки с землей. Думаю, он уже начал искать крестьян, которым бы