Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Зульфия, испугавшись, что он тут же приведёт свою шутливую угрозу в исполнение, быстро вскочила на ноги и отстранилась.

– Нет-нет, Сайт, не сейчас, давай сначала договорим…

– О чём говорить-то, – развёл руками Сайт. – Деньги в комоде, бери сколько хочешь родственникам на подарки. А я возьму на себя спиртное.

Всю следующую неделю Зульфия, махнув рукой на сессию (на пятом курсе студенты пребывают в полной уверенности, что уже ничто не помешает им дойти до финиша, то есть до диплома), бегала по магазинам, выбирая подарки отцу, матери, братишке Самату, его друзьям, всем родственникам, близким и дальним, соседям и просто хорошим знакомым. Пришло, наконец, время, когда можно было купить что душа пожелает – были бы деньги. А такие деньги, которые оказались у неё в руках, Зульфие и не снились. Она без сожаления транжирила их налево и направо, пусть знает весь Кукморский район, какой щедрый зять у Исхака-абзый!

Вот, наконец, настала долгожданная суббота. В путь тронулись на двух машинах – на чёрной «Волге» и «уазике», ввиду непредсказуемости зимних дорог. Рассчитывали добраться до места ещё засветло, часам к трём. Халиль, как главный сват, восседал на переднем сиденье. Зульфия и Сайт, одетые, как положено жениху и невесте, сидели сзади. В «уазике» ехали Миша-Мисхат, Фердинанд и ещё пара крепких парней – на всякий случай.

Под музыку, льющуюся из автомагнитолы, за разговорами и шутками время в пути пролетело незаметно. На полдороге остановились, перекусили, мужчины открыли бутылку коньяка. Настроение у всех было светлое и праздничное.

Только у самой деревни, словно от какого-то предчувствия, у Зульфии вдруг часто-часто забилось сердце, губы пересохли.

– Сайт, открой, пожалуйста, минералку.

Даже выпив боржоми, она не могла успокоиться. Перед глазами, будто наяву, стояла мать, раскрасневшаяся от возни у печки, утирая бисеринки пота на лбу и вокруг глаз – таких же зелёных, как у Зульфии. А отца, скорее всего, в избе нет – чтобы не заставили ничего делать по дому, он удрал на конюшню к лошадям. Эх, отец, он даже не подозревает, что встал на ноги только благодаря своему зятю, доставшему для него лекарства. Надо будет ему сказать об этом…

Когда свадебный эскорт подъезжал к деревне, на землю уже спускались сумерки. Деревня Зульфии была типично татарской – около двухсот бревенчатых домов, над которыми возвышался минарет мечети. Никакого оживления на улицах приезд гостей не вызвал – везде было безлюдно и тихо.

– Замир, езжай прямо, здесь поверни направо, – показывала дорогу Зульфия.

«Волга» и «уазик» остановились возле дома с высокими «русскими» воротами.

– Посигналим? – спросил Замир.

– Не надо. Пусть вначале Зульфия сама войдёт. – Почему-то в окнах, выходящих на улицу, не горел свет. Даже лампочка на воротах – а она обычно не выключалась даже днём – сейчас не горела. Не зря, видно, сердце Зульфии чуяло неладное. Родной дом встречал её темнотой и холодом. Лишь цепной пёс, словно сердясь, что его беспокоят ветреным зимним вечером, ворчливо пролаял пару раз для порядка и затих.

Зульфия, пройдя через двор, подошла к крыльцу. На дверях висел здоровенный амбарный замок. Скотина заперта в сарае. Поняв, в чём дело, девушка бегом бросилась обратно к машине и, упав на заднее сиденье, безутешно разрыдалась. Мужчины молча сидели на своих местах. Улица по-прежнему была безлюдной, словно на деревню совершила набег шайка разбойников из сказки про Али-Бабу.

Наконец из соседнего дома кто-то вышел. Еле волоча ноги, к машинам ковыляла старуха. Это была Зайнапбану-эби, слывшая в деревне знахаркой и колдуньей. Старуха поздоровалась, выдержала небольшую паузу и заговорила так, словно сама была виновата в случившемся:

– Вы уж не серчайте, дорогие гости! Мать твоя, Зульфия, всю неделю готовилась к свадьбе. А Исхак сегодня утром сходил в пожарку – так оттуда домой прибежал совсем одуревший, словно ему керосину в задницу залили. Запряг лошадь, силком усадил в сани жену и сына и куда-то их увёз. Давно я его пьяным не видела, а сегодня, видать, кто-то нарочно напоил. «С мафией, – говорит, – родниться не собираюсь!.. Пускай они там в Казани друг друга перережут, а я их видеть не желаю, тем более у себя дома принимать!»

– Куда они поехали?

– Не знаю, дети мои, не говорил он.

– Зульфия, дай бабушке подарок, – вступил в разговор Сайт.

Старуха обиделась:

– Подарки ваши мне без надобности. А вышла, чтобы вы тут не стояли, не мёрзли. Если замёрзли, можете зайти погреться. У меня самовар горячий. – Повернулась и заковыляла к дому.

Зульфия догнала добрую старушку и сунула ей в руки отрез на платье и нарядный белый платок – в мечеть ходить. Зайнапбану-эби, бормоча слова благодарности, скрылась за своими покосившимися воротами.

Саит понял, что пора брать бразды правления в свои руки. Что толку корить жену – она и так чувствует себя виноватой перед ним и его друзьями.

– Халиль, Фердинанд, – распорядился Сайт, – найдите муллу и нижайше просите его, чтобы он согласился прочитать никах для одной проезжей пары. Раз уж мы сюда приехали, не могу же я вернуться домой, не женившись на Зульфие по шариату.

Найти дом муллы, примыкающий к мечети, оказалось несложно. Мулла пригласил мужчин в дом, внимательно выслушал.

– Мы тут проездом, – сказал Халиль. – Одной молодой паре нужно прочитать никах. Оба они согласны, свидетели тоже есть. Не откажите, мулла-эфенди.

Мулла вдруг прыснул со смеху, показав мелкие ровные зубы:

– Дорогие «путешественники»! Вы уж нас, деревенских, совсем за дураков держите! Сказали бы прямо: дочка Исхака замуж выходит, нужно прочитать никах. Я этому Исхаку сколько раз говорил: не горячись, семь раз отмерь, прежде чем отрезать. Ничего не попишешь, дочка теперь уже не твоя. Было бы во сто раз хуже, если бы тебе твою любимую дочь обратно вернули – да не одну, а с ребёнком… Вот что я ему толковал, и он было со мной согласился. Но по дороге домой кто-то его напоил и по-другому настроил. У Исхака нрав горячий, вожжа под хвост попадёт – не остановишь. Увёз всю семью неизвестно куда. Да что я говорю, вы и сами знаете… Эй, абыстай, ставь-ка чайник. Ведите скорей молодых!

Хазрат, соблюдая все требования, совершил обряд, соединив молодых, после чего поздравил, угостил чаем. По-дружески расставшись с муллой, который оказался человеком передовых взглядов, щедро одарив подарками его и абыстай и отсчитав большую сумму денег для мечети, «делегация» из Казани тронулась в путь.

– Зульфия, не расстраивайся, всё, что ни делается, – к лучшему. Редко кому выпадает такая честь, чтобы никах читался в доме муллы.