Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин

навеянных обычным для округа Ориндж апельсиновым деревом. Призраки ее дочерей и племянниц укрылись под ним, закрыв уши, чтобы не слышать, как кричат в доме. Маи сглотнула и отвернулась. Вдруг она осознала, что они наделали. Тогда у них была простая, хоть и неустроенная жизнь, зато они были вместе. А сейчас она даже не знает, счастливы ли они, как были счастливы тогда.

Из кухни вышла Минь с кумкватным чаем на подносе, она выглядела взволнованной. Никто не видел, как она сунула в сумку почти пустой флакончик — на дне осталась всего лишь капля. Она обошла комнату, предложила холодный чай юристу, потом сестрам. Остановившись перед Маи, она протянула ей самый большой стакан, уставилась на нее и стояла на одном месте, пока Маи не рассердилась.

— Ну чего ты нависла надо мной, Минь? — зашипела она. — Сядь уже.

— Пекло-то какое на улице, — сказала Минь. — Попей. Только все выпей, до дна. Разом. Будет не так жарко.

— С чего вдруг такая забота? — буркнула Маи. — Что тебе надо? Письменную благодарность за то, что приготовила напитки? Денег? Мужа нового?

— Я никуда не уйду, пока ты не выпьешь чай.

— Ради всего святого! Выпей ты уже этот чай! — простонала Хюен, заговорив впервые с тех пор, как они приехали домой. — Иначе мы проведем тут больше времени, чем длилась американская оккупация.

— Не хочу я пить! Какая муха тебя укусила?

Три сестры опять начали ругаться, к вящему ужасу Ким и юриста, мистера Буи. Ким вся сжалась, пока ее единоутробные сестры норовили выцарапать друг другу глаза. Она краснела все гуще и гуще, вокруг поднялся вой, и наконец обычно спокойная женщина не выдержала и завопила:

— Выпей ты этот чай! Неудивительно, что вы свели маму в могилу раньше времени! Она хоть на том свете от вас отдохнет!

В комнате вдруг повисла тишина. Маи разинула рот, чтобы ответить, но не смогла выдавить ни слова. Что тут скажешь? Минь с удивлением смотрела, как Маи глотает собственные возражения, берет стакан и начинает пить. Минь приподняла донышко, чтобы сестра точно выпила все до капли. Маи раздраженно поглядела на нее поверх стакана, но чай выпила.

Маи поморщила нос, заглядывая в пустой стакан. Может, Минь стала хуже готовить? Минь с облегчением вздохнула и наконец села на диван рядом с сестрами.

— Спасибо, что пришли, — осторожно заговорил юрист. Он крепко стиснул стакан и дрожащими руками поднес его к губам — только бы сестры больше не ругались! — Я приехал, чтобы зачитать последнюю волю и завещание Ли Минь Зыонг.

Он открыл жестяной сундучок, который держал на коленях, и достал пачку писем, горстку безделушек, золотые слитки и украшения.

— «Каждой из моих дочерей я написала по письму, в котором объясняю, как много они для меня значат. Даже когда вы думали, что я вас не вижу, я видела — помните об этом. Мать видит все, — читал он, и его устами говорил дух Ли Зыонг. Адвокат прокашлялся, сощурился и стал читать дальше. — Еще одно письмо я написала ребенку, который, как мне известно, родится в этом году у одной из моих внучек. Я знаю, что не доживу до его рождения, но уже чувствую его присутствие. Он ждет; скоро он откроет глаза и увидит мир, а мои глаза тем временем закрываются…»

Минь, Хюен и Маи переглянулись и охнули.

— Откуда она узнала? — шепнула Минь.

— Чой ой, только ленивый не ходит к этой гадалке на Кауаи, что ли, — посетовала Хюен.

— «…Я так и не смогла выразить свою любовь к вам ни делами, ни словами так, как вы того заслуживали, — продолжал юрист. — Но это не значит, что я не любила вас всем сердцем. Даже когда вы отвернулись от меня, я все равно продолжала любить вас».

Мистер Буи поднялся и вручил каждой из дочерей по письму. Вернувшись на свое место, он возобновил чтение завещания:

— «Пора решить судьбу нефритового Будды Оань Зыонг, которого в нашей семье передают из поколения в поколение. По традиции он должен достаться моей первой дочери, но я слишком часто делала неправильный выбор между Маи и Ким и считаю их обеих моими первыми. Та, что получит кулон, узнает об этом из письма. Прочтите свое».

Четыре дочери развернули письма, глотая слезы.

— «Говорят, первого ребенка растить труднее всего. Мне повезло — у меня два первых ребенка. Последние двадцать лет я старалась искупить свою вину перед Ким за то, что бросила ее во Вьетнаме, а в следующие двадцать я могу исправить свои ошибки перед Маи за то, что заставила ее уступить дом, в котором все вы сейчас находитесь».

Юрист перестал читать, поискал что-то в шкатулке и достал оттуда комплект ключей. Он подошел к Маи и протянул их ей. Маи в замешательстве поглядела на ключи, потом на сестер.

— Сейчас я должен приостановить чтение, — объявил он. — Вторую часть я дочитаю не здесь — ваша мать попросила переехать в другое место. Я отвезу вас. Пожалуйста, собирайтесь.

Сбитые с толку сестры взяли свои поддельные «Луи Вюиттон» и спросили у юриста, куда они поедут. Все думали, что в мамин любимый храм, но адрес, который он назвал, был на другом конце города. Сестры запричитали насчет пробок.

— Далеко-то как! — простонала Хюен. — В тот район только белые ездят!

— Я никогда не бываю в той части города, — смутилась Минь. — Откуда ме вообще узнала про те районы?

Маи ничего не сказала, все еще держа ключи в руке. Она подняла глаза и посмотрела на Ким — и теперь между ними не было ни вражды, ни соперничества, ни зависти. Обе знали, чтó мать сделала для них, потому что только старшие дочери могут понять, какая это ответственность — быть второй мамой для младших.

В последние дни своей жизни Ли Зыонг позаботилась и о прошлом, и о будущем. Она посмотрела в глаза собственным сожалениям и успела накопить богатства для дочерей и внучек, чтобы им больше никогда и ни в чем не пришлось зависеть от мужчин.

* * *

Скрипучая «тойота» юриста катилась по извилистой мощенной булыжником дороге, подкидывая на камешках четырех его пассажирок, качая их из стороны в сторону; одной рукой они вцепились в свои сумки, а другой — хватались за что попало, даже друг за дружку, только бы усидеть. Сестры жаловались без конца:

— …тут живут одни богачи…

— …не могут улицу нормально заасфальтировать…

— …на что только идут наши налоги?

— …богачи такие деньжищи отдают, чтобы выглядеть бедными!

— …и на что только идут наши налоги?

— …вот почему за все