Родственный обмен - Лилия Фандеева

— Стоп! Будете выяснять отношения без меня, ответив всего на один вопрос: как давно длится ваша связь?

— С тех пор, как ты родила дочь. С того самого дня.

— Заткнись!

— Сам заткнись. Пусть знает, как и чем ты занимался полтора года. Это Шурик пригласил его в гости, обмыть рождение дочери. Обмыли и устроили секс втроём. Александр Сергеевич был на высоте. Шурик против него мальчишка. С того дня всё и началось. Мы встречались у нас и по звонку раза три в месяц. Но какими для нас были эти встречи, вам не понять. Хотя, чуть позже мне стало казаться, что, по большому счёту, я им и не нудна. Когда Шурик уехал, мы продолжали встречаться в нашей квартире, а после похорон, я сама стала приезжать сюда.

— Дополнить, опровергнуть ничего не хотите, Александр Сергеевич? — Даша посмотрела на мужа. — Выходные я ваше присутствие потерплю, а вы найдите за эти дни для себя квартиру и дальше живите уже без нас. Всё это неприятно, но не смертельно. Я удаляюсь, а вы можете продолжить. Прощайте.

Даша спустилась вниз, проходя мимо регистраторши, выдавив из себя улыбку, сказала:

— Это коллега мужа по Красной зоне, а недавно у неё погиб муж на СВО. Всего хорошего.

Подольская вышла из здания клиники и неторопливо пошла к остановке маршрутки. «За что мне всё это? Что я делаю не так, что мои мужья ищут утешения на стороне? Ладно, Томин искал «безбедную» жизнь. Чего не хватало Подольскому? Он сам был на моём месте, имея роскошные рога от поступков жены. Как можно это забыть и поступать подобным образом? А я сама? Как просмотрела и не почувствовала перемен в его поведении, настроении? Хотя, о чём говорю? Я себя не помню первый месяц после родов. Бессонные ночи и постоянный плач дочери не давали покоя. Серёжу забрала мама, а Сашка всё это время был рядом, помогал мне. Я ценила его заботу и не нагружала сверх меры, хотя могла всё повесить на него. Через месяц всё пришло в норму. Мы стали высыпаться, и скоро всё плохое забылось. Да, были дни, когда задерживался на работе на час-два, но приходил в обычном настроении. Не было видимых причин для недоверия. Выходит, он так привык к «двойной» жизни, и ни разу передо мной не прокололся. Так откровенно радовался «успехам» дочери: Лана улыбнулась, у Ланы появился первый зуб. Позже дочь начала сидеть, ползать, ходить, говорить, а теперь уже и бегать. У меня была только одна проблема: кто будет отводить детей в сад. Выход нашёл, как не странно, отец. Он был против моего выхода на работу, но видя мою непреклонность, нашёл мне помощницу. Не знаю, во что обходятся ему её услуги, но Галина Ивановна меня, прямо сказать, выручает. Приходит ровно в семь двадцать. Дети в это время завтракают, но по желанию. Сами одеваются, а она отводит их в сад после восьми. На этом её миссия заканчивается. Мы для эксперимента выделили неделю, и нам этого времени хватило. Я обещала отцу оставить работу, получив категорию. Для этого нужно минимум полгода. А за полгода многое может измениться. У нас уже наметились изменения. Не представляю, как мы будем жить в одной квартире, пока он не съедет. Разговора с отцом и мамой не избежать. Один выслушает и, скорее всего, промолчит, а слушать претензии мамы в нетерпимости привычно. Как мне объяснить своё решение двум Сергеям? Брат, возможно, поймёт, а сын может принять сторону отца. Ему будет летом всего пять лет. Что делать в этом случае?»

Забрав детей из детского сада и зайдя по пути в магазин, все вместе вернулись в квартиру. По неписаному правилу, мать по очереди выслушала все садовские новости и только после этого принялась за ужин, дав детям полную свободу действий. Минут через десять, по восторженным крикам, она поняла, что вернулся с работы отец. Ещё через пять минут Александр вошёл в кухню-гостиную.

— Нам нужно поговорить.

— Говори. Я тебя слушаю.

— Я буду разговаривать с твоей спиной?

— Извини. Поговорить нужно тебе, а мне нужно приготовить ужин. Если что-то не устраивает, дождись, пока я закончу с ужином и послушаю тебя.

— Даш, прости меня. Я очень виноват перед тобой. Этому нет оправдания. Запретный плод всегда сладок. Появился некий интерес, захотелось попробовать, открыл для себя нечто новое и оно меня ненадолго затянуло. Ольга соврала про сроки моего блуда. Всё прекратилось через месяц и не возобновлялось больше. Я даже в квартире у них не был до отъезда Шурика, ни во время его отсутствия, ни после его гибели. Это всё её фантазии. Зачем? Дней через пять после похорон, меня ждало новое «испытание». Мне показали запись домашнего видео. Возможно, она была не единственной, но говорила о многом. Предложили сущий пустяк в обмен на запись. Я должен был стать отцом её ребёнка, без всяких обязательств. Сомневаюсь, что целью номер один для неё было рождение ребёнка. Три недели назад предложил ей пройти полное обследование, но себя в роли отца я не видел и искал выход. Вот так я и попался на крючок.

— Как ты «искал» выход я сегодня наблюдала. Нашёл?

— Что?

— Выход! Я помню, что в любой ситуации ты не ищешь себе оправдания, но и обвинять женщину в своих слабостях, не делает тебе чести. Тебя не удерживали силой, не принуждали, сегодня штаны с себя вы сняли, думаю, добровольно. Единственное, о чём ты сожалеешь, что я вас видела сегодня. Будь это не так, ты набрался смелости и выложил свою историю раньше. Я не так глупа, чтобы не понять искушения в период воздержания с твоим темпераментом. Чего ты тянул? Что хочешь услышать на своё позднее раскаяние? Кроме чувства некой брезгливости, других чувств у меня к тебе нет. Простить можно многое на словах. Как заставить себя забыть твоё предательство?

— И как мы будем жить дальше?

— Ты как хочешь, а мы как сможем. В данный момент мне абсолютно всё равно, что ты чувствуешь. У меня к тебе одно чувство: ты мне неприятен до тошноты. Возможно, я слишком прямолинейна, но откровенна. При желании, можешь видеться с детьми, а с разводом я разберусь сама.

— Даш, я не хочу развода.

— А кто тебя будет спрашивать? Может ты моего мнения спросил, укладывая свою подругу? Вы, Александр Сергеевич, как-то на минуту забыли, что полтора года обманывали меня. И, возможно, обманывали и дальше, не