Надежда - Север Феликсович Гансовский

— А я не читал, — матрос тоже согрелся, и настроение у него улучшилось.

— Никогда?

— Нет. Давно читал одну книгу — «Татуированная графиня». Здорово написано.

— Интересная, — кивнул мальчик. — Не хуже, чем про Пиквика. Но и про Пиквика хорошо.

— Я только комиксы смотрю, когда попадаются, — сказал Майк. — А ты где работаешь?

— На помойке. Мусор сортирую…

Выйдя из кафе, они разошлись в разные стороны. Мальчик отправился к себе на помойку, матрос зашагал в порт.

Когда он добрался до Эмбаркадеро, тусклое холодное солнце уже повисло над горизонтом за трубами и мачтами торговых пароходов. День был ветреный, холодный..

Безработных собралось много. Люди стояли группами по трое, по пятеро. Одни, чтобы согреться, похлопывали себя по плечам, другие дули в закоченевшие пальцы. Некоторые прохаживались взад и вперед.

Майк присоединился к одной из групп. Завязался разговор, прерывающийся долгими паузами.

Рыжебородый плотный мужчина в истертой кожаной куртке рассказывал:

— На восточном побережье еще хуже. Ребята рассказывают, что некоторые нанимаются на парусники чуть ли не за одну кормежку. А на парусных самая собачья работа…

— Ну и здесь не сладко, — высокий небритый парень в таком же, как у Майка, свитере сплюнул. — Я уже три месяца без работы и не знаю, когда устроюсь.

— Как же ты выдержал три месяца? — раздался вопрос.

— У меня аккордеон был. Продал старьевщику.

Майк подумал о том, что у него нет аккордеона и уже через неделю ему придется собирать объедки по мусорным ящикам. Конец зимы был самым плохим месяцем в порту.

— Раньше бывало, — продолжал рыжебородый, — что, если в рейс не попадешь, на берегу можно найти работу. А теперь и здесь на каждое место по десять желающих.

Наступило долгое молчание. Люди всё прибывали. Вскоре на улице стояла уже толпа человек в четыреста.

Часа через два после того, как Майк пришел в порт, в передних рядах кто-то крикнул:

— На четырнадцатом пирсе набирают!

Толпа заволновалась. Люди со всех ног побежали по булыжнику на четырнадцатый.

Майк тоже пустился бежать вместе с другими, расталкивая соседей. На полдороге он споткнулся о кусок ржавого троса и упал, больно проехав по булыжнику на руках и коленях. Он попытался встать, но кто-то из бегущих сзади, выругавшись, толкнул его коленом, еще кто-то наткнулся на него и тоже чуть не упал. Он несколько раз пробовал подняться, но его снова роняли на булыжник.

Когда все пробежали, он встал, наконец, на ноги. С расцарапанных ладоней сочилась кровь. Ушибленное колено сильно болело. Выругавшись, он снова пустился бегом.

На четырнадцатом пирсе толпа образовала плотный круг. В центре его стоял хаеринг-босс[3] со своим помощником.

Работая локтями и плечами, Майк пробился к центру. Но было поздно.

Хаеринг-босс уже указал пальцем поочередно на шесть человек. Помощник выдал им жестяные номерки.

Толпа молча повалила обратно. Майк шел вместе с другими, вытирая кровь с ладоней.

Прошло еще около трех часов. Майку хотелось есть, но он не решался пойти в харчевню возле главных ворот, так как боялся пропустить момент, когда будут набирать еще.

Колено у него сильно болело. Ветер с океана усилился. Люди, которых к середине дня стало еще больше, дрожали от холода.

Майк начал отчаиваться. Денег у него осталось еще на два дня. Он не знал, что будет делать, если не найдет работы.

Неожиданно он увидел в толпе мальчишку, с которым ночевал на трубах.

Мальчик торопливо шагал, обходя мужчин. Его смышленые глаза перебегали с одного лица на другое. Он искал кого-то.

Майк окликнул его:

— Эй, приятель!

Увидев матроса, мальчик подбежал к нему. От быстрой ходьбы он разогрелся, лицо его порозовело.

— Хорошо, что я тебя нашел, — торопливо заговорил он. — Хочешь устроиться на работу?

— Ну, ясно, — недоверчиво сказал Майк.

— Ну тогда бежим скорее. У нас на помойке одного грузчика прижало машиной. Его в больницу отправили, Я со старшим рабочим поговорил, и он меня отпустил съездить за тобой. У нас сейчас обеденный перерыв.

— А не врешь?

— Чего же я буду врать? — удивился мальчик. — Бежим скорее.

Они побежали вдвоем к главным воротам. Мальчишка скоро начал отставать; матрос взял его за руку и потащил за собой.

— Поедем на трамвае, — задыхаясь сказал мальчик. — Я заплачу.

На помойке старший рабочий взглянул на широкие плечи Майка и его могучую грудь.

— Пойдешь на погрузку.

Помойка раскинулась на окраине города. По решению городских властей ее нужно было передвинуть на десяток километров южнее к океану. Подрядчик, взявшийся вывезти мусор, решил заработать на нем дополнительно. Несколько десятков рабочих ломами расковыривали гниющие, слежавшиеся груды и кидали мусор на широкие, медленно движущиеся транспортеры. Стоявшие у транспортеров рабочие выбирали из мусора гвозди, болты, гайки, проржавевшие чайники, кастрюли без дна, обломки железных кроватей и другой металлический утиль. Последней операцией была погрузка. Металл укладывали в большие ящики, которые кран ставил на грузовики, остальной мусор лопатами кидали в самосвалы.

Над помойкой стоял тяжелый запах тления, который обещал стать еще сильнее с наступлением теплых дней… От развороченных мусорных холмов исходило тепло. Холодный ветер здесь ощущался меньше.

Самой легкой была работа за транспортерами. Здесь в ряду одетых в лохмотья мужчин и женщин стоял мальчик. Руки у людей непрерывно мелькали над медленно плывущими грудами мусора. Найдя металл, рабочие кидали его назад, к другому длинному транспортеру, на конце которого стоял большой ящик.

Майк попал на погрузку. К кучам уже отсортированного мусора подходили самосвалы. Четверо рабочих поспешно брались за широкие с загнутыми краями лопаты и бросали мусор в кузов.

Грузить было неудобно. Лопаты часто завязали в густой упругой массе хлама. Иногда попадались и такие предметы, которые приходилось кидать руками, — полусгнившие доски, остатки мебели, куски картона, от ящиков.

Когда прошел час работы, матрос увидел, что ссадины у него на руках, полученные в порту, по краям покрылись коркой липкой, въедливой грязи. Там, где кожа была содрана, живое мясо затвердело и потрескалось.

Во время минутного перерыва между машинами к Майку подошел мальчишка. Посмотрев на руки матроса, он покачал головой и ушел. Он вернулся еще через несколько минут с парой новых рабочих рукавиц.

— Взял у кладовщика, — объяснил он. — Потом у тебя вычтут из зарплаты.

Работа на помойке продолжалась до темноты. Расчет был каждодневный. Рабочие за транспортером получали с килограмма металла, грузчики на мусоре — с количества вывезенных машин.

Майк получил вечером полтора доллара, мальчик — около двух.

Когда они вышли в город, мальчик спросил:

— Пойдешь в ночлежку?

Майк покачал головой. Он боялся тратить деньги на