Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин

— Сколько можно ждать?

— К папе римскому на аудиенцию попасть и то проще!

— Kondo wa itsu Auntie San ni aemasuka?[1]

— Мне всего на пять минут! Я просто спросить! Я доплачу!

— ¡Llevo aquí desde las cinco de la mañana![2]

Маи Нгуен прошла мимо, не скрывая ухмылки. Дилетанты! Все самые влиятельные люди знают: прорицательница открывает запись раз в год, во второй день Нового года по лунному календарю. Маи Нгуен записывается на один и тот же день и час с тех пор, как впервые посетила провидицу десять с лишним лет назад. Она решилась слетать к гадалке после того, как ее сестры и мать перестали общаться между собой. Первое время Маи справлялась с одиночеством, но потом ее покинули и три дочери, разъехались по миру вопреки ее стараниям удержать их возле себя. Чем крепче цеплялась она, тем сильнее отдалялись они.

Маи Нгуен не могла не завидовать, наблюдая, как дочери прокладывают себе дорогу в жизни. Собственного пути она так и не нашла, зато всегда знала, чего от нее ждут: быть хорошей дочерью и матерью. Но призраки веселых вьетнамских сплетниц начали возникать перед ней всякий раз, когда она проходила мимо кухни, и тогда что-то назойливо заныло внутри, и ее охватило лихорадочное желание поговорить с какой-нибудь другой женщиной, просто поболтать о чем угодно. Тогда она и отправилась на прием к тетушке Хюа, приняв это решение под влиянием гремучей смеси из одиночества и любопытства — вдруг слухи о провидице правда? С тех пор как Маи Нгуен побывала у гадалки впервые, она неизменно повторяла свое паломничество на Кауаи каждый год.

— Тяо, ко[3], — сказала Маи, войдя в белую комнату и поскорее закрыв за собой дверь; в присутствии тетушки Хюа от ее самодовольства не осталось и следа. Пусть они и встречались раз в год вот уже более десяти лет, подругами они не были. Маи Нгуен даже не могла понять, помнит ли ее провидица. Десятилетиями день за днем она видела столько лиц, что все они наверняка давно слились в одно пятно. Море безутешных людей в поисках решений и ответов, которые не найти в этом мире.

Тетушка Хюа молча кивнула из-за большого мраморного стола, в свете флуоресцентной лампы были видны трещинки на плотном слое ее макияжа. Она густо напудрила лицо, как девушки на старых гонконгских рекламных плакатах косметики. Можно было подумать, она нарочно так плохо накрасилась — хочет обхитрить всякого, кто посмотрит на нее, и скрыть настоящий возраст.

В знак того, что провидица узнала в Маи свою постоянную клиентку, она достала коробку салфеток. Затем жестом пригласила Маи сесть за стол напротив себя и взяла обычную колоду из пятидесяти двух игральных карт. Карты четырех мастей — эти до смешного заурядные предметы — помогали тетушке Хюа толковать послания вселенной. Изящной рукой она разложила их веером лицом вверх. Специально разыгрывает спектакль, чтобы клиент расслабился. Как будто клиент рассчитывает увидеть у нее какой-нибудь предмет вроде хрустального шара, карт таро или стеблей тысячелистника для гадания по И-цзину. Не глядя на карты, прорицательница по-вьетнамски обратилась к Маи Нгуен из города Гарден-Гров, округ Ориндж, женщине шестидесяти пяти лет, старшей из трех сестер и матери трех дочерей:

— Ты плохо спишь последнее время. Морщины стали глубже, волосы быстро седеют. В твоем возрасте нужно больше спать. Наслаждайся временем, которое тебе отведено. Попробуй регулярно медитировать.

— Чой ой[4], как тут уснешь, тетушка? Демоны каждую ночь стучатся в мою дверь, — по-вьетнамски ответила Маи Нгуен. Она почувствовала, как ее тело готовится выплеснуть все свои тревоги. Она заплатила за сеанс и получит ответы на вопросы, даже если придется выжимать их по капле из каждой поры провидицы, собственными руками взять за грудки ангелов и загнать в угол черта.

— Ты по-прежнему не разговариваешь с сестрами и матерью. Прошло уже больше десяти лет. — Ясновидящая вскинула одну бровь. Она выглядела разочарованной: очередная клиентка пренебрегает ее советами. Уж до чего люди упрямые! А вьетнамки упрямее всех.

Маи Нгуен усмехнулась:

— Пусть сначала попросят прощения.

Провидица поцокала языком, качая головой:

— Будь осторожна, ти[5]. В этом году ты можешь потерять все. Что толку просить прощения, когда все кончено?

Маи Нгуен не придала ее пустым угрозам никакого значения.

— Мои три дочери — вот оно, проклятье. Мне хватает мороки с ними.

— Мы все прокляты, ти, с тех самых пор, как нас вынудили покинуть родину. — Тетушка Хюа бесцельно перевернула пару карт. — Почему бы тебе не открыться навстречу любви? Есть мужчина, готовый войти в твою жизнь в качестве партнера. Хороший мужчина. Ты можешь встретить любовь, если позволишь ей с тобой случиться.

Маи Нгуен смутилась, не понимая ни слова. Кто должен открыться любви? Она? Когда до нее дошло, что сказала тетушка Хюа, она от души расхохоталась и отмахнулась от предсказания, как от надоедливой мухи.

— Если он хороший, значит, бедный. По-вашему, у меня есть время на любовь? Я слишком старая для этого. И потом, один бывший муж у меня уже есть, и он по уши в долгах. Мне ни к чему новая головная боль. И без того страданий в жизни хватает.

Тетушка Хюа открыла было рот, чтобы возразить, но не стала. Ее лицо не выражало ничего.

Тогда Маи Нгуен взяла в руки две папки, которые принесла с собой, и пододвинула нижнюю к прорицательнице. Та открыла папку, и на стол выпали три фотографии девушек. К каждому снимку степлером была приколота фотография мужчины. Портреты девушек были четкие, а фото мужчин больше походили на зернистые снимки экрана, когда открываешь профиль человека в соцсетях, фотографируешь его на планшет, а потом печатаешь.

Типичная азиатская мать: с техникой не дружит, зато следит за ухажерами дочерей в соцсетях.

— Моя личная жизнь кончилась, так и не начавшись. Лучше расскажите, повезет ли в любви моим дочерям.

Тетушка Хюа взяла в руки первую фотографию. Красивая американка вьетнамского происхождения лет тридцати пяти; в глазах пустота, какой прорицательница не видела даже у одиноких путешественников — частых гостей на Гавайских островах. Сразу видно: девушка родилась с печальными глазами.

— Твоя старшая.

— Да. Присцилла.

— Работает с компьютерами. В этой жизни она преуспела, то же ждет ее и в следующей, — проговорила тетушкаХюа. Она почувствовала, как Присцилла печатает на клавиатуре, пишет код поздно ночью. Еще почувствовала у Присциллы преждевременное развитие артрита годам к пятидесяти, но говорить об этом не стала. Она ясновидящая, а не самоубийца.

— Присцилла заработала