Планария - Ямамото Фумио

После секса наконец-то появлялся чай. Не улун из пластиковой бутылки – он аккуратно наливал свежезаваренный кофе, черный или зеленый чай. Сначала я сильно удивлялась: вот, забота даже о такой, как я. Но в последнее время стала понимать: он просто сам хотел чаю. Его взгляд, который раньше не отрывался от меня, теперь устремлялся на включенный телевизор. Так мы проводили три-четыре дня в неделю. Быть любимой тоже довольно-таки тяжело.

– Хиётти, ты завтра в институт?

– Угу. Ко второй паре. Рун-тян, ты протрезвела? – спросил он, лежа на кровати и рассеянно глядя в телевизор. Наверное, он сам не отдавал себе отчета, но его “протрезвела?” звучало как “тебе пора”. Несмотря на всю его любовь, он особенно бы не обрадовался, останься я у него на ночь. Не похоже, чтобы у него была еще одна женщина – скорее ему просто неудобно спать вдвоем на односпальной кровати.

– Завтра у меня укол, так что поеду домой пораньше. Когда закончу, позвоню тебе. Поужинаем вместе? – сказала я, одеваясь. Он, не ответив на мой вопрос, надавил пальцем в районе виска.

– Что-то не так?

– Нет, голова какая-то тяжелая. Может, простудился.

– Все хорошо? Может, лучше сходишь к врачу?

– Не, все норм.

– Говорю же тебе, сходи. Надо слушаться старших, да еще с онкологией.

И тут он вдруг изо всех сил ударил кулаком по подушке. Угол наволочки разорвался, из нее разлетелись перья. Опять среагировал, подумала я, а он пробормотал низким голосом:

– Хватит!

Он тяжело дышал, как будто реально устал.

– Все же закончилось. Ты вылечилась, Рун-тян, и больше не больна. Хватит все время за это хвататься. Ты, наверное, себе вздумала, что все всегда будет как сейчас? Ты так и не устроишься на работу, а выйдешь за меня замуж? Перестань уже.

Когда он заявил, что “все закончилось”, я уже открыла было рот, чтобы ему возразить, но вместо этого кокетливо извинилась: “Прости. Больше не буду об этом говорить”.

– Я поехала, – сказала я и встала. Он тоже встал и проводил меня до прихожей, легко поцеловав меня, – видимо, понял, что перегнул палку. Но дальше, похоже, провожать меня не собирался. Я улыбнулась и закрыла за собой дверь.

Я медленно дошла до парковки, оплатила ее и выехала. Машина принадлежала моим родителям, я ездила на ней куда хотела по будням, когда они ей не пользовались. У Хёскэ был автомобиль, который ему купили родители еще до нашего знакомства. Но он попал в аварию и в один миг разнес машину в хлам. После аварии он не хотел водить: ему было страшно, и он никогда не садился за руль, за исключением тех случаев, когда я сильно напивалась, как сейчас. Я смеялась: “Тоже мне сынок владельца транспортной компании”, но, кажется, он и тогда рассердился: “Тебе, Рун-тян, этого не понять”.

Я выехала с парковки, чувствуя себя вяло. Завтра после укола, который делают раз в месяц, я буду чувствовать себя не то что вяло – даже ходить станет тяжело. Мне было тоскливо. Я ехала одна по ночной автостраде, моля звезды: “Пусть я в следующей жизни стану планарией!”, хотя и понимала, что это невозможно.

Работы у меня нет, и если я куда и хожу с какой-никакой регулярностью, то это раз в четыре недели в больницу, самую большую в префектуре. Вероятно, с выбором этой огромной суперсовременной больницы я ошиблась, хотя говорить об этом уже поздно. Прихожу ровно к девяти утра, а до приема лечащего врача нужно ждать еще четыре часа. В этой больнице слишком много пациентов. Везде очереди, как в рамэнную, где вкусно готовят. Все поставлено на поток, анализы крови берут, как на конвейере. А у меня сосуды плохие, и часто приходится по несколько раз колоть иголкой прежде, чем попадут куда нужно. Ругаю себя: не расстраивайся из-за такой ерунды, но все равно настроение-то у меня уже упало ниже некуда.

Вот было бы здорово не заболеть раком, думаю, но никакого смысла в этом нет. Как будто я хотела заболеть. Но почему я должна все это терпеть? Не могу согласиться, что мне просто не повезло. Почему вот я заболела раком, а не, например, эта молоденькая сестричка-неумеха, которая уже несколько раз по новой всаживает в меня иголку. Ну, вообще-то не только я одна. Наверное, все мужчины и женщины, старики и молодежь, которые ожидают в этой очереди несколькоминутной консультации врача, больны раком. Охренеть, какая онкопопуляция. Неудивительно, что здесь все поставлено на поток.

И все равно приходится ждать. От этого дико досадно. Почему нет четкой системы приема в определенное время? Ладно я не работаю, а остальные, у кого выходные: суббота-воскресенье? К тому же ждешь эту тучу времени, а прием-то длится всего пять минут. Понимаю, что и до меня, и после – очередь, но, может, хоть немного проявили бы заботу и участие? А мне только и скажут: “Месячных у вас не будет”. А начнешь колоть гормоны, так и голова кружится, и спать невозможно, каждые два часа просыпаешься в липком поту, лицо покрывается странными красными пятнами, и чувствуешь усталость и слабость, от которой тошнота подкатывает (а то и реально тошнит).

И когда я говорю об этом лечащему врачу, он только отвечает: “Такое тоже в общем-то бывает”. И все. Это-то ладно, но когда он сказал: “Этот препарат помогает справиться с раком груди, но повышает вероятность рака матки”, я просто выпала в осадок. Надумала себе всего и пошла по собственной инициативе на прием к гинекологу, а она и говорит: “Обычно этот препарат назначают на полгода, а вам уже полтора года колют, странно”. В принципе она проконсультировалась с моим лечащим врачом, а тот ответил: “Без уколов есть риск образования метастазов, а потом и жалеть поздно будет”.

Если колоть препарат, который назначают всего на полгода, в три раза дольше, то не будет ли побочек? Смогу ли я родить ребенка? Эти вопросы беспокоили меня, но никаких вариантов найти на них ответы не существовало. Я пробовала читать в библиотеке книги на подобные темы, но об этом нигде не писали. И мой лечащий врач, и женщина-гинеколог, похоже, были убийственно заняты – беспокоить их лишний раз мне было неудобно. Вряд ли они издеваются надо мной – наверное, и правда не знают.

К тому же, с точки зрения врачей, мне, вероятно, повезло: опухоль разрослась аж до пяти сантиметров, но патологоанатомическое исследование показало всего первую стадию рака, и удалось обойтись без радиологии и химиотерапии.