Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

священник стоял за пюпитром для чтения, свисающая бахрома постоянно лезла ему в лицо. Чтец располагался под ним на небольшом возвышении, и в целом все было устроено не лучшим, на мой взгляд, образом. Тем не менее здание выглядело церковью, чего я не сказал бы о многих сооружениях, возведенных во славу Божью на моем веку. Оно выглядело церковью в том числе и потому, что между скамьями посетитель шел по бронзовым табличкам, отмечающим места упокоения усопших Дейлов.

Между церковью и деревней стоял дом викария, а его сад тянулся от кладбища до деревенских задворок. Дом этот, заново выстроенный тридцать лет назад, большой и удобный, делал честь богатому колледжу, отправлявшему в Оллингтон своих питомцев. Несомненно, мы за время пребывания в Оллингтоне будем время от времени заглядывать в жилище священника, но я не вижу нужды расписывать его подробно.

За аллеей к дому священника, церкви и усадьбе дорога ныряет к протекающей через деревню речушке. На спуске вы видите справа гостиницу «Красный лев» и больше ни одного заметного здания. Ниже, у речушки, стоит почта, которую держит, разумеется, самая сварливая старуха в округе. Дорога пересекает речку по узкому пешеходному мостику, но прежде, чем по нему пройти, вы увидите поперечную улочку, уходящую влево, в ту же сторону, куда вела аллея к дому. Здесь, где поперечная улочка взбирается на холм, стоят лучшие дома в деревне. На ней живут булочник и очень респектабельная женщина, миссис Фруммадж, торгующая лентами, игрушками, мылом, соломенными шляпками и еще множеством всякой всячины. Тут же вы найдете аптекаря, которого уважение этого и соседнего приходов возвело в докторское достоинство. Дальше в самом маленьком, но самом очаровательном домике, какой можно вообразить, живет миссис Хирн, вдова прежнего викария, и, увы, надо признать, что отношения со сквайром у нее совсем не такие добрососедские, как следовало бы. За скромной обителью вдовы Оллингтон-стрит, как называется дорога на этом отрезке, резко сворачивает к церкви, а на повороте стоит миленькая железная ограда с воротцами. Из них крытый переход ведет к парадной двери расположенного дальше дома. Здесь, в конце главы, я скажу лишь, что это оллингтонский Малый дом. Тут, как я уже упомянул, Оллингтон-стрит поворачивает к церкви и заканчивается белыми воротами на кладбище.

О Большом оллингтонском доме, сквайре и деревне я рассказал все, что следовало. О Малом доме поговорю отдельно в следующей главе.

Глава II. Две жемчужины Оллингтона

– Мистер Кросби – обыкновенный клерк.

Такое ехидное замечание отпустила мисс Лилиан Дейл в разговоре со своей сестрой Изабеллой, и касалось оно джентльмена, с которым на этих страницах мы будем встречаться часто. Я не говорю, что мистер Кросби будет нашим героем, учитывая, что эта роль в драме распределена между несколькими участниками. Какие ни на есть героические свойства будут в значительной степени разбавлены и в очень скромных количествах поделены между двумя-тремя или даже четырьмя молодыми людьми, ни одному из которых не достанется привилегия совершить особые подвиги.

– Не знаю, что для тебя «обыкновенный клерк», Лили. Мистер Фанфарон – обыкновенный барристер, а мистер Бойс – обыкновенный священник.

Мистер Бойс был оллингтонским викарием, а мистер Фанфарон, юрист, приезжал в Оллингтон во время последней судебной сессии.

– Ты с тем же успехом можешь сказать, что лорд Де Гест – обыкновенный граф, – продолжала Белл.

– Так и есть – он обыкновенный граф. Делай он что-нибудь, помимо откармливания бычков, я бы так о нем не говорила. Ты хочешь знать, что такое «обыкновенный клерк»? Это значит, что он мелкий государственный служащий, и тем не менее мистер Кросби задается.

– По-моему, мистер Кросби совсем не то же, что Джон Имс, – сказала Белл. Судя по тону, она не склонна была преуменьшать значение мистера Кросби.

Джон Имс, молодой человек из Гестуика, два года назад получил место в ведомстве подоходного налога с жалованьем восемьдесят фунтов в год.

– То есть Джонни Имс обыкновенный клерк, а мистер Кросби… в конце концов, Белл, кто такой мистер Кросби, если не обыкновенный клерк? Да, он старше Джона Имса, дольше служит и, наверное, получает больше восьмидесяти фунтов в год.

– Мистер Кросби не посвящал меня в такие тонкости. Я знаю, что он в генеральном комитете и, насколько я понимаю, чуть ли не всем там командует. Бернард говорил, у него шесть или семь молодых людей в подчинении… но, разумеется, я не знаю, что он делает на службе.

– Я тебе скажу, Белл, кто такой мистер Кросби. Он – светский лев.

И Лилиан Дейл не ошиблась. Мистер Кросби был светским львом.

Тут мне, наверное, следует объяснить, кто такой Бернард и кто такой мистер Кросби. Капитан Бернард Дейл, офицер Инженерного корпуса, приходился девушкам двоюродным братом, а сквайру – племянником и наследником. Его отец, полковник Дейл, и мать, леди Фанни Дейл, по-прежнему жили в Торки – праздная, болезненная чета, практически умершая для всего мира, за исключением карточных столов Торки. Полковник был тот самый, что сделал себе имя в Девятнадцатом драгунском полку. Этого он достиг, бежав с нищей дочерью обедневшего графа, лорда Де Геста. Других поводов отличиться ему не выпало, и он мало-помалу терял уважение света, завоеванное побегом с леди Фанни; теперь, в пору очков и домашних туфель, они с леди Фанни были известны лишь завсегдатаям торкийских карточных столов. Его старший брат был по-прежнему крепок, совершал променад в башмаках на толстой подошве и часто ездил в седле, однако полковник, которого не связывало с жизнью ничего, кроме титула жены, до срока впал в некое подобие летаргии. Бернард Дейл был единственным сыном полковника и леди Фанни. Из их дочерей некоторые умерли, некоторые вышли замуж, а одна по-прежнему жила с ними меж карточных столов. Бернард в последнее время виделся с родителями не чаще, чем требовали сыновний долг и пятая заповедь. Он тоже делал себя имя, получив офицерский чин в инженерных войсках, где все знали его как графского племянника и человека, которому завещано имение, дающее три тысячи годовых. Говоря, что Бернард Дейл этим пользовался, я вовсе его не осуждаю. Быть наследником хорошего имения – преимущество столь явное (далеко не только в финансовом смысле), что никто от него не отказывается и не ждет такого от других. Деньги в кармане или в будущем придают осанке и голосу уверенность, очень помогающую в жизни – если человек пользуется ими, но не злоупотребляет. И Бернард Дейл нечасто упоминал своего дядю-графа. Он сознавал это родство и знал, что другим оно известно. Без этого его не приняли бы в «Бофорт» или