Бесконечный дом - Джереми Бейтс

– Нет.

– Тогда откуда вы знаете, что я не похожа на Хелен?

– Я имел в виду, в культуре.

– Я заинтригована. И на какую же из них в культуре я похожа меньше всего?

Я не тугодум, но в тот момент мне приходилось шевелить извилинами изо всех сил, только бы поспевать за ее вопросами, бьющими не в бровь, а в глаз.

– На Елену Троянскую.

Карие глаза моей визави блеснули.

– Туше, Джо. Я не похожа на прекраснейшую из женщин всех времен и народов. Не знаю, намеренно ли вы меня уничижаете или просто сморозили не подумав.

Черт, да я и сам не знал, но скорее второе, чем первое.

– И более того, – с прежней улыбкой продолжила она, – я не думаю, что Елена Троянская была чернокожей.

– Может, начнем заново? – предложил я.

– Само собой. – Она протянула руку с болтающимся на запястье серебряным браслетом от «Гуччи» в виде спаренной буквы G. – Я Хелен.

Я принял протянутую руку.

– А я Джо.

– Вы похожи на Джо.

– Вы похожи на Хелен.

– Какую-то конкретную? – Она снова блеснула глазами.

– Елену Троянскую.

Запрокинув голову, она рассмеялась неожиданно мелодично и по-девичьи звонко. Тогда-то я и решил посидеть, пока не допью пиво.

* * *

Кончилось тем, что я засиделся куда дольше. На четыре бутылки пива, если точнее, и когда посмотрел на часы, с удивлением обнаружил, что уже почти полночь, а мы с ней как-то незаметно перешли на «ты».

– Летит время, – заметил я, подумав, что не засиживался настолько поздно уже не один месяц.

– Когда тебе весело… – отозвалась Хелен. Она не отставала от моих четырех бутылок, уравняв счет четырьмя «Май Таями», но если и захмелела, то по ней было не сказать.

– Если честно… – начал я.

– Я люблю честность, – заявила она.

– Когда я только присел, я не знал, что о тебе и думать.

– Да?

– Ты внушала мне робость.

– Да не миндальничай.

– Ты как-то уж слишком напирала.

– Да скажи напрямую.

– Что сказать?

– Что подумал, что я стерва.

– Я так не думал.

Она стрельнула на меня глазами, будто знала, что я думал на самом деле, и только ждала, чтобы я это сказал.

– Ладно, – сдался я. – Может, у меня и промелькнула такая мысль.

– Ты думал, что я стерва! – Она хлопнула ладонью по столу.

– Я не знал, что думать. Чего мне только в голову не приходило…

– Я лишь поддразнивала тебя, Джо. Я знаю, какой могу быть. Я ведь живу в своей компании каждый день, а? Я не хотела вести себя как стерва.– Она пожала плечами.– Не хотела. Но когда я нервничаю, оно выходит как-то само собой.

– Ты нервничала?.. – удивился я.

Она снова пожала плечами, сопроводив изящный жест самоуничижительной усмешкой.

– Чуточку.

– Мне ты со своими джедайскими гляделками показалась весьма самоуверенной.

– Джедайские гляделки?! Дальше ты заявишь, что я похожа на Йоду?

– На Йоду пополам с Еленой Троянской.

– Это уж чуть получше – вижу… Боже, не знаю. Под градусом я тупею.

– Ты не похожа на пьяную.

– Я умею шифроваться.

Вот так она открывалась мало-помалу последние два часа, и это было обаятельно… настолько обаятельно, что даже пугало.

Я глянул на свою бутылку – она оказалась пуста. Снова бросил взгляд на часы. Пять минут первого.

– Тебе надо куда-то успеть? – полюбопытствовала она.

– Я бы сказал, пора закругляться.

Удивление, промелькнувшее в ее взгляде, погасло в мгновение ока.

– Я… э-э, провожу тебя до лифта, – сказал я. – На какой тебе этаж?

Мы оба встали.

– Я остановилась не здесь, – сообщила Хелен. – Я в отеле дальше по дороге.

Настала моя очередь выказать изумление.

– А в тамошнем баре «Май Тай» разве не делают?

– Я шла мимо. Патио выглядел соблазнительно, а молодняк в нем тогда еще не толпился.

Я насупился, вдруг застыдившись того, что остановился в хостеле. Если б Хелен тоже остановилась в хостеле, все выглядело бы иначе. Но она этого не сделала, а я ни разу не упомянул о кругосветке пешком, и это автоматически перевело меня в разряд лоха средних лет, которому приличная гостиница не по карману.

Особую иронию cитуации придавало то, что в прошлой жизни я был гордым обладателем гардероба, полного костюмов, сшитых на заказ, водил «БМВ», а денег в банке у меня хватало, чтобы поигрывать на фондовой бирже, не беспокоясь, насколько удачны мои дилетантские поползновения.

Я нарочито покашлял.

– Ладно… э…

– Можешь проводить меня до лифта в моем отеле, если хочешь.

– Я… не могу, – помявшись, заявил я.

– Не можешь?

– Тут все не так просто.

– Не так просто. Само собой. – Хелен потупила взор. Возможно, устремив его на мой безымянный палец… на котором не было кольца. Я не рекламировал тот факт, что я холост. В странствие я пустился отчасти затем, чтобы начать новую жизнь, а видя кольцо каждый день, сделать это было бы крайне затруднительно.

Когда взгляд Хелен снова встретился с моим, он ровным счетом ничего не выражал. Будто мы чужие.

– Спокойной ночи, Джо. Наслаждайся пребыванием в Барселоне.

– Спокойной ночи, Хелен, – ответил я и проводил ее взглядом.

* * *

Ничуть не удивительно, что в ту ночь мне снилась Джен.

Мы с Хелен находились в патио хостела «Ола», как раньше в тот вечер. Заметив, что кто-то наблюдает за нами с той стороны улицы, Хелен потребовала, чтобы я выяснил, кто это, и я неохотно подчинился.

Неизвестный был облачен в рясу на манер монашеской, скрывавшую его с головы до ног. Подойдя, я спросил, кто он такой и что ему надо. Ни звука в ответ. Я остановился прямо перед ним. Почему-то разглядеть что-либо под капюшоном было невозможно – лишь бездонный мрак вместо лица. Сдернув капюшон, я обнаружил, что на меня в упор смотрит Джен.

В тот момент собственное сердце показалось мне пичужкой, спорхнувшей вниз по горлу и скончавшейся в груди, потому что у Джен недоставало части лица, отрубленной пропеллером, то есть почти всего рта и части челюсти – потому-то она мне и не отвечала. Однако узнала меня. Я прочел это по глазам вкупе с безмерным ужасом, словно она снова оказалась на бетонной полосе в Аризоне, понимая, что вот-вот наткнется на пропеллер, но не в силах ничего с этим поделать.

Ее облик ужаснул меня, но в то же время я обрадовался, что она жива, и хотел обнять ее.

И теперь, пробудившись на комковатом матрасе хостела и вспоминая сон, я понял, что на самом деле так и не обнял Джен потому, что знал, что под монашеской рясой у