СОЛИС - Паола Мендоса

У меня чесалось всё тело. Песок был в ушах, носу, глазах. Это была определённо худшая неделя в моей жизни. До сих пор не могу вспоминать об этом без того, чтобы не задыхаться и не скрипеть зубами, задаваясь вопросами: почему, как, что?

Вот что я помню о той неделе: я уже, может быть, третий день сидела в полном одиночестве в пустыне Сонора. То есть, в радиусе десяти миль имелись и другие подразделения СД, но единственные приказы, которые я получила, гласили "Будь начеку!" и "Вызывай подкрепление только в экстренных ситуациях".

Я понятия не имела, как может выглядеть экстренная ситуация. Мне выкапывать нелегалов, как зарытые сокровища? Не отрываться от зум-объектива 24 часа в сутки? Я был почти уверена, что меня отправили туда в одиночку, потому что это было относительно спокойный район, а в отчётах беспилотников говорилось, что силам СД лучше смотреть за водными переправами, чем там.

Однако беспилотники явно не засекли Уолтера Виннеката.

Вряд ли это его настоящее имя — просто оно всплыло, когда я отсканировала его идентификационный чип. Это такие маленькие штучки у каждого в запястье, которые показывают ваш идентификационный номер, место рождения, группу крови, историю болезни и так далее, и тому подобное. По чипам мы выясняли, кто на самом деле гражданин США, а кто нелегал. Так было до тех пор, пока нелегалы не начали покупать поддельные чипы и пытаться обмануть систему.

Чип "Уолтера" также показал, что ему 23 года, в чём я сильно сомневалась, учитывая седые волосы, торчащие у него из-под бровей, и морщины, покрывающие его обветренное лицо. Я долго рассматривала его с фонариком, когда он перестал дышать. У него на шее на шнурке висел кусочек бирюзы, а в кармане джинсов лежал номер телефона, нацарапанный на листке бумаги. Также на правом плече я увидела татуировку с надписью "АНЖЕЛИКА", выведенную причудливым шрифтом. Не знаю, была ли это его жена, дочь или кто-то ещё. Да и вообще я без понятия, кем он был на самом деле. Просто посреди ночи, когда стояла кромешная тьма, я услышала шорох позади своей палатки.

Ошибка номер один — в палатке нельзя было закрывать глаза, но я 4 дня простояла на ногах, и уже не держалась.

Да, меня это не оправдывает.

Ошибка номер два — я услышала шум, а затем увидела, как кто-то крадётся позади моей палатки. Не знаю, искал ли он еду или где прилечь. У меня в голове мелькнула только одна мысль: стреляй или он застрелит тебя.

Вот только у этого парня не было пистолета. При нём ничего не было, если не считать оружием пустую фляжку и телефонный номер в кармане. Он просто оказался не в той стране и не в то время. Я выстрелила в него 5 раз через клапан своей палатки. Потом ещё 5 в упор, пока он лежал на земле, потому что не верила, что он мёртв.

Я не могла поверить, что только что убила человека.

Я вызвала подкрепление, но никто не явился поздравить меня с чётко выполненной работой. Старика подобрал беспилотник СД и унёс на юг. Не представляю, что они там сделали с его телом. Я просто сидела, борясь с тошнотой и головокружением часами, а затем днями. Я пыталась засыпать пятна крови Уолтера грязью, но ветер продолжал кружить всё вокруг, так что они проступали снова и снова.

Наконец я получила сообщение, что прибывает подкрепление и я могу вернуться в учебку. Прибыла жалкого вида троица — совершенно отвратного вида. За рулём мотоцикла (мотоцикла СД) сидела какая-то девушка со смуглой кожей и длинными тёмными волосами. Позади неё какой-то маленький мальчик изо всех сил цеплялся за её талию. С ними был парень-азиат, и все трое сидели на одном сиденье. Я не могла понять, что тут, блин, происходит — они определённо были не из СД, это было и ежу ясно.

Я старалась делать свою работу, правда старалась. Когда эта непонятная троица подъехала на мотоцикле, я их остановила, достала сканер и приступила к работе. Мальчик вытянул запястье и сканер показал, что с ним всё в порядке. А вот девушка с парнем...

Это было отвратительно. У них были пропитанные кровью тряпки на запястьях, а также красные, зелёные и жёлтые полосы по всей коже. Думала, меня вырвет от одного их вида.

Слышала, нелегалы вырезают свои поддельные чипы. С тех пор, как правительство обновило идентификационные данные, они всё чаще так поступали, чтобы их запястья не светились ярко-голубым светом — как будто покрытая струпьями кожа недостаточно красноречиво говорит о том, кто они на самом деле. То есть, я могла повязать их прямо тами доставить в штаб. Я могла запереть их в своей палатке и вызвать подкрепление. Но вместо этого я просто стояла — совершенно растерянная.

Я продолжала вспоминать крови Уолтера, просачивающуюся в землю вокруг нас. Он был им родственником? Они его искали?

— Имя? — с трудом выдавила я.

— Э-э… — взгляд девушки метался от паники. Она даже не пыталась что-то выдумать. — Валентина Гонсалес Рамирес.

Повторяю: я могла... должна была как-то отреагировать. По крайней мере, свалить их электрошоком.

Но вместо этого я продолжала задавать вопросы.

— Дата рождения?

— 22 июля 2016 года.

Клянусь, что-то во мне просто перевернулось, когда она так сказала. С тех пор я много раз вспоминала этот миг. Мой мозг как бы отключился от остального тела. Мой день рождения — 23 июля 2016 года, и это самая глупая в мире причина забыть о своей основной работе. Но едва она произнесла эту дату, мне вспомнилась вечеринка в честь моего пятого дня рождения, когда я подавилась куриной косточкой, а Ник засунул палец мне в горло. Я так отчётливо вспомнила тот день. Я почти ощутила вкус кусочков жареного цыплёнка и прохладную кожу Ника, когда он держал меня и приводил в чувство. Иногда он был таким жестоким засранцем, но он также был моим героем большую часть детства.

И вот я стою перед этой девушкой на день старше меня, которая, казалось, едва держится на ногах. Все трое выглядят так, словно их морили голодом, избивали и кто знает что ещё. Я не могла встретиться взглядом ни с кем из них — видимо, потому что меня раздирали стыд и неверие. Теперь мне предстояло решать, жить этой троице или умереть.

Это было слишком. Я не могла нажать на курок или повязать их. Я не могла нести ответственность за то, что из-за