Час тьмы - Барбара Эрскин

Стэндиш? Мистер Майкл, похоже, ей доверяет. Он сообщил домработнице по телефону, что дал миссис Стэндиш ключи от дома и мастерской и разрешил приезжать в любой день. Хозяин довольно ясно попросил Долли не вмешиваться и не ставить под сомнение работу галеристки, а, наоборот, оказывать любую необходимую помощь. Поэтому Долли записала для Люси некоторые числа и факты, сидя предыдущим вечером над тетрадкой и тщательно составляя аккуратным почерком список дат, которые помнила, начиная с того дня, как Эви купила коттедж Роузбэнк. Домработнице предстояло перечислить на бумаге имена и адреса всех, кто, по ее мнению, мог помочь в сборе материала для книги, а также все известные ей подробности о семье. Мистер Майкл обещал сделать то же самое, но подчеркнул, что ей, скорее всего, известно об Эви гораздо больше, чем ему. Домработница понимала, что хозяин ей льстит, – не вчера родилась. Но, с другой стороны, он, по всей видимости, искренне рассчитывал на ее содействие.

Долли записала имена родителей Эви, ее бабушек и дедушек, название улицы в Лондоне, где художница жила до переезда в Роузбэнк, – номера дома пожилая женщина не помнила, – фамилии нескольких подруг Эви, которые приезжали навещать ее. Их адресов она не знала, но все, что помнила, занесла в тетрадку. А вот адрес Кристофера Марстона включать в список не стала. Пусть мистер Майк решает, хочет ли он рассказывать миссис Стэндиш об этой ветви своей семьи.

Наконец Долли отложила тетрадь и встала. Проклиная ревматизм, она с болью поднялась по узкой лестнице и вошла в маленькую запасную спальню под крышей. С тех пор как ее муж Рональд умер, она с удовольствием перебралась в эту комнату, которая так долго принадлежала ему. Он молча, как делал все остальное, переносил продолжительную болезнь и однажды ночью семь лет назад умер. Она нашла его, неподвижного и умиротворенного, только утром, когда тело уже остыло.

Выждав, как положено, год, Долли сложила вещи мужа в мешки, чтобы отдать в благотворительные магазины или старьевщикам, и перенесла часть своих пожитков в эту комнату, не спеша разложила их на свой вкус, а кроме того, перетащила сюда удобное кресло, стол и маленькую электрическую швейную машину, шкафы и лампу, чтобы можно было шить здесь, в собственных владениях. В одном из шкафов стояла картонная коробка. Старушка сняла ее с полки и села, поставив коробку на колени.

Как только Долли поняла замыслы Кристофера Марстона, грузовиками вывозившего личные вещи Эви из Роузбэнка, то спасла все, что могла. Удалось сберечь немного: дневники, спрятанные в комоде в спальне Эви, два небольших альбома с зарисовками и старый журнал для записей, лежавший под дневниками. Она взглянула на журнал и нахмурилась от разочарования: Долли думала, что он принадлежал Ральфу, но оказалось, в нем делал записи неизвестный ей человек. Тем не менее домработница сунула журнал в коробку и в тот же вечер, когда Кристофер с женой уехали, набив машину всеми ценными вещами, которые только можно было найти в доме, потихоньку вытащила коробку из коттеджа и отвезла домой на автобусе.

Старушка задумчиво пожевала губу. Что же делать? Она не хотела спрашивать совета у мистера Майкла: он разозлится, что она вообще вынесла вещи из дома. Но совесть верную домработницу не мучила, ведь все делалось ради Эви. Чутье подсказывало: хозяйке бы не понравилось, что кто-то, а тем более проблемный и грубый внук, роется в ее дневниках.

Долли бросила взгляд на часы и сняла фартук. Пора ехать. Подумать и принять решение можно в течение дня.

Когда ровно в девять Долли прибыла в коттедж, Люси уже была там. Домработница слегка насупилась, но, быстро оглядевшись, с удовлетворением отметила, что в доме ничего не тронуто и на кухне царит порядок. Пожилая женщина открыла шкаф под раковиной и достала тряпки и средства для уборки. В половине одиннадцатого она пойдет в мастерскую и принесет гостье чашку кофе. А до тех пор пусть Люси заботится об этикете: если она достаточно воспитанна, чтобы зайти и поздороваться, это будет говорить в ее пользу.

Тем утром, приехав в коттедж после бессонной ночи, Люси с трепетом открыла дверь мастерской. Она встала на пороге и оглядела разбросанные по полу кисти. Когда накануне банка упала, Люси не стала возвращаться, чтобы собрать инструменты, и заперла дверь. Садясь в машину, она с изумлением обнаружила, что руки у нее дрожат.

Люси сделала глубокий вдох, поставила сумки на пол и принялась поднимать разбросанное содержимое банки. Положила кисти на стол и, решительно подвинув их на середину, подальше от края, нервно оглядела помещение. Все выглядит так же, как вчера вечером. Или нет? Люси посмотрела на стопку коробок у стены: они как будто переставлены иначе. Она нахмурилась. Может, Долли приехала пораньше? Подойдя к стене, Люси сняла верхнюю коробку. Такой она не помнила. Сердце быстро застучало. Люси отнесла находку на стол, открыла верхние клапаны и позабыла обо всем на свете. Среди потертых картонных папок обнаружились две или три бледные копии писем Эви, сделанные через копирку. Текст был размазанным и нечетким, а местами слова отпечатались так слабо, что прочитать их не получалось. По-видимому, Эви использовала копирку слишком много раз, но все равно было понятно, что это письма, которые художница рассылала владельцам галерей и устроителям выставок с предложениями представить ее работы. У Люси захватило дух, когда она увидела названия различных картин, еще и еще; пару из них она узнала, но многие видела впервые. Это, вероятно, был список основных работ Лукас, посылаемых на выставки в музеи по всей стране. Наверху каждого письма указывались название организации и адрес получателя. Нашелся также перечень дат, охватывающих пятилетний срок, в течение которого проводились основные выставки работ Эвелин. Возможно, где-то в мастерской отыщутся и сами каталоги. О Долли Люси больше не думала. Она наткнулась на золотую жилу.

Примерно через час пришла домработница с подносом. Сегодня на нем стояла только одна чашка.

– Не хочу вам мешать, – холодно произнесла пожилая женщина.

Люси подняла глаза и посмотрела на часы: почти десять. Нужно было сразу заскочить в коттедж, чтобы поздороваться. Она неохотно отодвинула папки в сторону.

– Вы мне не мешаете, честное слово. Но вы не принесли чашку для себя. Давайте я сбегаю, чтобы мы выпили кофе вместе.

Долли с подозрением посмотрела на нее.

– Я думала, вы не заходите, потому что хотите остаться одна.

Люси помотала головой.

– Извините. Я тоже не хотела вам мешать. Вы, наверно, привыкли быть хозяйкой в доме, что ж я буду болтаться