Тени на мосту - Анастасия Белинских

мне ощущение полета, наделяют меня крыльями, на которых мне хочется взлететь… Это чувство незаменимо… Именно поэтому я свободен внутри, именно поэтому я не хочу обременять себя обязанностями… Пойми, это я не только о себе. Меня больше волнует, что все это, скорее, не то, что тебе нужно.

Я слушала его так внимательно и возбужденно. Я слушала его с замирающим дыханием и стеклянными глазами, едва удерживающими слезы.

— Аль, ну не бывает мотоциклистов, которые не любили бы свободу. Иначе какие из них мотоциклисты? Два колеса не выбирает кто попало.

— Марти, хватит, — я не могла больше сдерживать слезы, поэтому вскочила из-за стола к окну и, отвернувшись от комнаты, вытерла обратной стороной ладони мокрые щеки.

Мартин сразу же подошел ко мне, медленно обнял со спины и с успокаивающей интонацией продолжил:

— Солнце, ты не виновата в том, какой я. Ты вообще ни в чем не виновата. Ты лучшая. И именно ты мне всегда была нужна. Была нужна мне в переломные моменты. Была нужна в трудные минуты. Знаешь, что в тебе особенного? — прошептал мне Март на ушко так, что от тепла в его мягком голосе по мне пробежали мурашки. — В тебе есть свой маленький мир. Маленький, но глубокий — это удивительно. А знаешь, из чего он сложился? Из твоих чувств. Ведь их в тебе больше, чем в ком-либо, кого я встречал. Я не раз тебе это говорил, повторюсь и сейчас. Ты удивительна, как и твой особенный мирок.

И как нельзя кстати на моих глазах снова показались слезы. Марти это почувствовал и бережно повернул меня к себе. Он поцеловал мой лоб, а затем опустил свою голову так, что наши лбы соприкоснулись.

В эту минуту меня настолько разъедали изнутри перемешанные чувства, что, сама того не понимая, я потянулась к губам человека напротив. Но, едва коснувшись их, остановилась, отвернув вновь опущенную голову в сторону:

— Уходи, Мартин. Мне нужно побыть одной.

— Я все понимаю. И если ты правда хочешь этого, я уйду.

В эту минуту Март действительно стал собираться. А я, хоть и не хотела сердцем отпускать его куда-либо, душой понимала, что так будет лучше.

И вот когда он уже был готов, буквально перед тем, как выйти из квартиры, Мартин опомнился и крикнул мне, все еще стоявшей у окна: «А ты о чем хотела поговорить-то?»

«Ты уже все за меня сказал», — подумала я у себя в голове. Но ответила другое: «Это не так важно, в другой раз обсудим».

Так Мартин и ушел. Дверь за ним закрылась, а я еще пару дней никуда не выходила из своей квартиры. В первый день у меня закончились сигареты, которых должно было хватить на год с моей крайне редкой, но серьезно настроенной тягой заполнить легкие дымом. На второй день закончились остатки вина, которое приносил Марти, и бутылка бакарди, стоявшая про запас в верхнем шкафчике больше полугода. И казалось, на этом закончилась сама я.

Я довольно непросто переживала наш последний разговор. Много времени проводила наедине с собой. Много размышляла. И много плакала. Постоянно задумывалась: «Для чего вообще все это с Мартином стоило начинать? И зачем только я пошла на это?..». Время, проводимое за мыслями у себя в голове, шло, а мои размышления так и оставались без ответа.

Но я понимала, что сейчас мне так или иначе стоит побыть одной и уж тем более не подпускать к себе Марти, пока я не разобралась с ним у себя в голове. Впрочем, за эти дни Март и сам не пытался со мной связаться, лишь один раз на утро после произошедшего между нами разговора он написал мне: «Можешь сердиться на меня сколько хочешь, но только прими тот факт, что ты заслуживаешь лучшего».

Я не отвечала ему на присланное тогда сообщение, я не писала ему сама и с большой вероятностью не решилась бы на это еще какое-то время. Как вдруг спустя эти два дня, проведенные в полном одиночестве, мне на телефон пришло смс. От Мартина.

«Завтра я участвую в заезде, приходи посмотреть, хотя бы развеешься. Стартуем около полуночи».

Не знаю почему, но я сразу поняла, что приду. Возможно, завтрашний вечер показался мне единственным шансом перевернуть судьбу и переиграть день нашей первой встречи.

В мою и без того дурную голову вдруг полезли довольно абсурдные, но в то же время справедливые мысли.

Желая распрощаться со всеми душераздирающими мыслями и вдохнуть чистого глотка воздуха без примесей сомнений и отчаяния, я решила для себя: отныне пусть Мартин питается моей энергией издалека, близко я его к себе больше не подпущу — уж слишком я люблю этого человека, чтобы ранить вновь…

Я была уверена: завтра мне станет легче. И Мартину тоже. Я уже предвкушаю, как смогу встретить Марти на финише так, как это было в день нашего знакомства. Вот только на этот раз я приду на гонку с целью не узнать Мартина ближе. Я приду с целью не узнать его вовсе.

На следующие сутки я половину дня расхаживала по своей маленькой квартирке, громко слушая Земфиру в наушниках и не слыша своего сердца, хоть я и пыталась отчаянно достучаться до него. Но ответы на свои вопросы я попросту не получала. Мне предстоял долгий и волнительный вечер.

Когда пришло время собираться, я с непонятным еще мне трепетом в сердце метнулась к шкафу с одеждой, отыскала одно из летних платьев из тех, что надеваю раз в год по особому случаю, и переоделась в него. После я дрожащими руками, но старательными движениями подкрасила губы помадой цвета переспелой дыни (она отлично сочеталась с платьем нежно персикового цвета на белых лямочках на плечах) и распушила только что высушенные после помывки волосы расческой. Поверх платья я накинула черную кожаную куртку и, заглянув перед уходом в зеркало, я поправила лямки и обратилась к своему отражению: «Начинать новую жизнь и отпускать старую — всегда трудно. Но сейчас куда важнее позаботиться о себе. Так что докажи Мартину, что и ты знаешь вкус свободы. Черт возьми, соберись с мыслями и будь бесстрашной в этот вечер!».

Хоть я и велела самой себе начать новую жизнь, внутренняя часть меня до сих пор не понимала, чего я хочу. И только поэтому я решила понадеяться на судьбу и не планировать каждый шаг предстоящего вечера: будь что будет.

О том, где проходил заезд, я даже не спрашивала. Я знала, что каждый стритрейс проходит в одном и том же