Тени на мосту - Анастасия Белинских

перед ниндзи и вовсе был сильно смят. Рядом с мотоциклом в моем обзоре промелькнул человек в медицинской форме, который накрывал большой черной тканью что-то на асфальте. В этот момент женщина-врач, перевязывающая мою руку, обратилась ко мне:

— Мне очень жаль, милая.

Одновременно с этими словами я перевела взгляд на ладонь, выступающую из-под черной ткани. Когда я узнала ее, меня словно током пронзило. И до меня дошло…

— Нет… Нет-нет-нет…

Я непроизвольно мотала головой, отрицая происходящее, и беспрерывно повторяла самой себе одно: «Нет».

В это время меня с особой осторожностью переложили на носилки и, предчувствуя мою нарастающую панику, скорее повезли к машине скорой помощи.

Голос мой с каждым словом становился все четче и громче в сравнении с тем хрипом, который доносился из моих уст в первые секунды с приходом в себя. А осознание реальности в сопровождении тяжести в груди стало стремительно нарастать, будто черная туча, предвещающая разрушительный шторм, надвигается на морское судно.

Тут меня пронесли мимо знакомой, на первый взгляд, машины, что стояла перед каретой скорой помощи. Затем я увидела того самого человека, сидящего возле меня несколько минут назад, на руках у него сидел напуганный котенок. При виде их двоих мои мысли переключились, слова закончились, но рот от удивления так и не закрылся. Только сейчас я узнала мужчину, однажды схватившего меня за руку и посадившего к себе в машину, чтобы я не дай бог не спрыгнула с моста… С этого самого моста…

Что еще интереснее, на руках у знакомого незнакомца сидел тот самый котенок, который как раз и выскочил на дорогу перед мотоциклом и буквально спровоцировал нашу аварию.

Поток моих мыслей зашел в тупик от непонимания и, наверное, от большого на данный момент количества шокирующей информации отключился и мой мозг.

Глава 25

Когда я открыла глаза, первым делом увидела своих родителей: маму с мокрыми глазами и папу с потускневшим взглядом. И только потом я заметила медсестру, что-то делающую с моей капельницей. Она поприветствовала меня так сразу, словно не отрывала от меня взгляда, пока ждала моего пробуждения.

«Ты спала 8 часов», — заключила она с улыбкой, будто этот сон был обыденной дремотой в середине дня.

Тут я подметила, как расползающийся свет проникал в палату из маленького окошка. Думаю, сейчас как раз была середина дня.

Мама брала мою свободную руку в свои теплые ладони и бережно гладила ее. Вторая моя рука была в гипсе — перелом. Еще по собственным ощущениям я отметила, что на лице были большие лейкопластыри. Как оказалось, это были порезы и ссадины: видимо, при падении у меня открылся визор. Кроме них и сотрясения, у меня оказались сломаны еще четыре ребра. Именно поэтому затрудненное дыхание я ощутила уже с первым приходом в себя, там на мосту.

Когда медсестра вышла из палаты, мама вытерла слезы и проговорила, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать вновь:

— Доченька, мы так боялись…

— Мы переживали за тебя, — подхватил ее папа, понимая, что мама не сможет закончить фразу «боялись, что ты умрешь».

Последние воспоминания сразу вернулись ко мне. Забыв ответить родителям, у меня вырвалось:

— А Мартин? Он здесь?

— Мотоциклист, с которым ты ехала… Он, к сожалению, не выжил, — запинаясь, поднес новость папа.

— Значит это правда? — выдавила я из себя. — То, что я видела на дороге?

Папа кивнул головой и закусил губу. Тут мама резко переключилась на меня:

— Главное, что ты жива, доченька.

Но сейчас это было неважно для меня…

До вечера родители пробыли со мной, не давая мне погрузиться в свои мысли ни на минуту. Они ушли лишь тогда, когда зашедшая в палату медсестра сказала, что ко мне кое-кто пришел.

Я не знала, кто бы это мог быть, учитывая, что этой ночью я потеряла единственного человека, которого я бы могла ожидать в такой трудный момент.

— Тук-тук, можно к вам? — заглянул ко мне в палату тот самый мужчина с моста.

Так он со мной и остался до девяти вечера: каким-то образом уговорил врачей задержаться до столь позднего времени относительно приемных часов. Но это еще ладно. Оказалось, что в шоппере с гостинцами он принес кое-что весьма неожиданное.

— А я к вам не один, — на этих словах мой гость с хитрой улыбкой засунул правую руку в шоппер, который, сняв с плеча, поставил на стульчик, и достал оттуда, на первый взгляд, черный комок с двумя горящими огоньками.

— Котенок?! Тот самый! — я перевела свои округлившиеся глаза с животного на мужчину и продолжила удивляться. — Что он тут делает? Вы что, забрали его к себе?

— Вообще-то я подумал, что вы сейчас ему нужнее.

— Но он… Это он устроил аварию. Это из-за него я здесь. И из-за него у меня больше нет любимого… Друга, — я резко исправилась, сама не понимая, кем я считала Мартина в последнее время.

— Значит с этим человеком вас связывало нечто большее, чем просто поездка?

— Конечно же, большее…

Так я и рассказала почти обо всем, что нас с Марти связывало, а что отдаляло. Казалось, именно сейчас мне было крайне необходимо разделить с кем-то боль утраты. И что важнее, я хотела, чтобы в этот момент меня понимали.

Когда я поведала о кусочке своей жизни Незнакомцу, мы оба пришли к выводу, что пора уже и познакомиться.

— Нельсон, спасибо, что пришли…

— Это вот Черному спасибо, — Нельсон бросил взгляд на котенка, который свернулся клубком на моей постели и задремал, — он метался как ужаленный по моей квартире, в двери скребся. Я подумал: может, ваше присутствие его успокоит? И как видите, здесь у Черного сразу встало все на свои места, — молодой человек усмехнулся и потрепал за ушки дремавшего котенка, — возможно, прозвучит как бред, но порой мне кажется, что он чувствует свою вину в произошедшем. Либо же он просто очень активно ищет себе своего человека.

Мы замолкли: я не знала, что сказать, и только судорожно осматривала котенка.

— Перейдем на «ты»? — предложил гость, нарушив гробовую тишину.

Свободной рукой я взяла уголок одеяла и вытерла им проявившиеся слезы, и, согласившись с Нельсоном, я предложила теперь ему взять черед рассказывать что-то.

Поначалу он рассказал, как нашел меня и на что пошел, чтобы добиться у медицинского персонала возможности остаться в моей палате в такое позднее время. Затем поделился своим сочувствием и несколькими простыми истинами из своего жизненного опыта, почему я не должна зацикливаться на трагедии и почему, по его мнению, важно научиться жить дальше, но когда все-таки заметил,