Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

робы, и, словно бросаясь в штыковой бой, заорал: «А-аааа!!!» Не знаю, ударил я его или нет, и что вообще дальше было, потому что следующий момент, который помнил, это то, как, замерев, гляжу на противоположный берег озера… Несколько полупрозрачных зеленоватых теней вытянулись спиралями из воды… Тени закачались, потом сделали, как мне показалось, скачок к нам и тихо закружились в странном танце. «Какая красивая музыка… — словно сквозь вату, пробился голос Петра. — Это топшур играет… а… а вот вступила тоненькая трель икили… Яков, это божественно… давай подойдём ближе к музыкантам»…

И тут появилась она — женщина в расшитом золотом халате и шароварах. Волосы рыжие, почти огненные в луче света, струились по плечам, а лицо, ярко-белое, усыпанное веснушками, будто светилось изнутри. Как это получилось — рассмотреть каждую складочку век, каждую чёрточку круглого лица, запомнить подрагивание ресниц и шевеление губ? В память также намертво врезалась каждая деталь вышивки золотой нитью по сверкающей ткани на её наряде — простом, обычном халате с широкими рукавами, перетянутом поясом. Женщина сделал шаг, другой и невесомой тенью заскользила по глади озера. Полупрозрачные зеленоватые тени тоже сделали скачок вперед и помчались рядом со своей повелительницей. Музыка стала громче, казалось, сразу несколько хомусов ведут между собой перекличку.

Ещё немного — и лопнет моя голова… Я упал на колени, сжав виски ладонями, завыл. Рядом, покачиваясь, будто кобра в такт звукам флейты, стоял Петро. Вот он делает шаг за край озерца и пропадает в зелёном мареве…

Глава девятая

Я очнулся от того, что кто-то лил на лицо воду. Голова раскалывалась. Желудок сжимали спазмы.

— Обыгался? — глухо раздалось над ухом. — На вот, водички хлебни и быстро маску назад на лицо.

Тимофей — его кудлатую бороду, торчащую из-под маски респиратора, ни с чьей другой не перепутаешь. Я жадно присосался к фляжке, но старик не дал как следует напиться, он убрал флягу и сунул мне на лицо раструб самоспасателя. Пронзительная свежесть выдула из мозгов тяжесть. Вернулась способность соображать.

— Что я? Где я? И где Петро? И где эта… эта…

— Ч-ччч-чё… Тихо, тихо… Хорошо успел вовремя. Говорил тебе, дурья башка, не суйся на рудник. Пропадёшь. Заберет к себе Золотая девка, и останешься сидеть в большом зале, ждать, пока на работу позовут… А то уснул бы на бережку, на Мёртвом на озере. Там и такие есть — сидят, ждут неведомо чего. Пошли… пошли… К напарнику твоему пошли. Живой он. Успел вовремя, едва в озеро не сверзился, с бережка его сдёрнул. Ну, ему-то поболе, чем тебе, досталось, я его первым вынес, а ты покрепче, думаю, сдюжишь пяток лишних минут. Ты молодец, сообразил к земле наклониться, а то бы двоих-то не успел назад выдернуть… Я-то не подумал, что вы в реку окунулись, что респираторы не уберегли, а у меня только один самоспасатель с собой был, запасной… Думал, у Ваньши там есть, но он, видно, где-то здесь шастает, сам надел… Так по очереди вас и вытягивал…

Тимофей говорил, а я, опираясь на его руку, брёл вперёд. Кислород из самоспасателя постепенно прочищал мозги, но тело было слабым, ноги будто ватные, еле держали меня. Несколько поворотов — и мы вошли в небольшой грот, довольно обжитый. Я вяло отметил, что пещерка довольно обжитая: сразу у входа горка вещей, видимо, снятых с покойников в некрополе, сверху металлических чаш, по виду золотых, был небрежно брошен островерхий шлем из тёмного металла, чуть дальше — самые обычные, современные рюкзаки, три штуки, один открыт, видимо, в нём рылся Тимофей, разыскивая самоспасатель. Чуть дальше, к стене, развёрнутый спальный мешок, на котором лежал Ботаник — бледный, мокрый, и что-то в нём мне показалось странным, я не сразу понял, что напарник без очков.

— Ты вот на рюкзак садись, — ласково, как разговаривают с детьми, сказал наш спаситель. — Отдыхайся маленько. Не, не на этот, тут посуда и инструменты, на крайний, там палатка да мешки спальные. Вот. Как сам-то?

— Да полегче, дед, — ответил я, действительно, чувствуя, как возвращаются силы. — Петрух, ты как?

— Нормально, — слабо ответил Ботаник, — очки только потерял.

— А ты в рюкзаках пошарь, у Ваньши тут всегда пара-тройка запасных в нычке найдётся. Э-ех-хех, пропащий, совсем очертенел! — Он нагнулся, взял с кучи шлем, повертел его в руке и, положив на место, вздохнул:

— Покойники — они потому и покойники, что им покой нужен. Тревожить их — самое распоследнее дело. Эх, Ваньша, Ваньша, вот как не дал Бог с рождения рассудку, дак пусть хоть палата ума будет, а всё одно без разуму человек. Да Бог ему судья, не мне судить. Ну что, одыбались?

Я встал, повертел головой, несколько раз нагнулся, сделал пару приседаний.

— Нормально, дед, огурцом! Можно выбираться отсюда.

Пётр тоже попытался встать, но его повело, едва тот успел схватиться рукой за стену грота, чтобы не упасть.

— Да, Ботаник, сядь, не пугай людей, — сказал я, немного стыдясь недавнего всплеска эмоций. Вот, спрашивается, что сорвался на чудика? Он же мухи не обидит специально, а я наорал. Надеюсь, что не ударил, он и так с начала поездки попадает в неприятности!

— Яш, надо назад сходить, к озеру, — попросил Пётр и, заметив на моём лице гримасу, тут же скороговоркой объяснил:

— Воды надо набрать, хотя я подозреваю, что это не вода. Ты голой рукой туда не лезь, там у меня в рюкзаке термоконтейнер, к нему перчатки…

— Там у тебя в рюкзаке рыбки мальков будут высиживать, если в подземных реках вообще водятся рыбы. Ботаник, ты же рюкзак в реке утопил, забыл, что ли?

— Ладно вам, не надо туда идти, ушли раз — и слава богу, кто знает, что второй раз будет? Не выпустит Хозяйка.

— Да мы сюда полезли-то из-за проб, и именно с этого озера взять надо, ради этого и шли. Это же наука! Это прогресс человечества, это неизвестный науке феномен, а мы вот так возьмём и постоим рядом, да и уйдём так вот?! Не захватив с собой даже самого маленького кусочка тайны?!!

— Грех это — без хозяина брать что-то, но думаю, могу помочь, — Тимофей, шурша брезентовой робой, прошёл в дальний угол грота, в темноту. С нашего места был виден огонёк свечи, но скоро и он потерялся. Я стоял, смотрел, пытаясь догадаться, зачем он пошёл, но ничего в голову не приходило. Если у старика нет термоконтейнера, то придётся попросить обычную стеклянную банку с капроновой крышкой и упаковать в несколько пластиковых мешков, может,