Двадцать два несчастья – 4 - Данияр Саматович Сугралинов

Так нелепо сесть в лужу! С этим попаданчеством я совершенно забыл о том беспределе, который начался в банковской системе в последнее время. Знал о нем не понаслышке, все мое окружение в той жизни гудело: банки сейчас трактуют ФЗ-115, как хотят, могут заблокировать счета, даже если муж переводит деньги жене или мать сыну. Даже когда оба супруга идут в банк и умоляют вернуть им деньги, доказать зачастую ничего невозможно, приходится воевать долго и упорно, не всегда с победой. Или когда родственники перечисляют кому-то на лечение. Много таких случаев. Даже в лихие девяностые такого беспредела не было.

Валера подошел, потерся о ногу, замурлыкал. Я машинально почесал его за ухом.

И вот что мне теперь делать?

Звонить Караяннису? Так ведь придется ему объяснять, каким образом я перевел деньги с теневых криптосчетов академика Сергея Епиходова на счет казанского Сереги. Хотя объяснить-то я смогу, найду что наплести, но сначала…

Я набрал номер горячей линии, дождался ответа.

— Добрый день, банк «Совкомбанк», меня зовут Лариса, чем могу помочь?

— Добрый день, Лариса. У меня счет заблокирован. Пришло уведомление по ФЗ-115.

— Назовите, пожалуйста, номер счета.

Я продиктовал, оператор помолчала, стуча по клавишам, после чего провела идентификацию личности и наконец ответила на мою проблему:

— Да, вижу блокировку. По вашему клиентскому профилю уже есть закрепленный куратор. Консультацию проведет Ольга Витальевна Костромина. Отделение на Баумана подойдет? Когда вам удобно подъехать?

Я почти улыбнулся. Вот и отлично, что ко мне прикрепили уже знакомую Ольгу Витальевну!

— Завтра на десять утра, если возможно.

— Минуточку… Да, десять утра свободно. Записала. Приходите с паспортом и документами, подтверждающими источник поступления. Адрес: улица Баумана, второй этаж.

Я поблагодарил и отключился.

В понедельник попытаюсь разблокировать счета, и только если не выйдет, придется подключать Караянниса.

Валера запрыгнул на стол и уставился на меня желтыми глазами.

— Да, — сказал я ему. — Проблема.

Он мяукнул сочувственно.

Я погладил Валеру по голове, взял ноутбук и, открыв заметки, начал составлять список дел.

Сделать:

1. Алиса. Решить с вечеринкой…

2. Массаж. Уволиться.

3. Отвезти деньги за БАДы. Уволиться.

4. Найти работу по спец…

И тут я почувствовал, что если прямо сейчас не выйду на свежий воздух, то закиплю.

Закрыв ноутбук и быстро одевшись, я отправился развеяться.

Женщины, когда их одолевают досада и хандра, начинают много и быстро есть, особенно налегают на сладкое, а получив порцию дофамина, воскресают и бегут воевать дальше.

Я решил воспользоваться этим же методом. Хоть и исповедовал правильное питание, в это воскресное утро принципами решил пренебречь.

В любом городе, если знать где искать, кучкуются крошечные стихийные рынки. Там можно прикупить домашних пирожков, пожелтевшую подшивку «Советского Заполярья» за 1979 год или новенький китайский будильник. Власти с этим позором борются и даже побеждают, но через какое-то время точки возникают снова.

Такой вот базарчик я давно присмотрел, но руки все не доходили прошвырнуться по нему. А тут — дошли.

На небольшом пятачке возле рынка, как обычно, сгрудились завсегдатаи таких точек, и я купил у хмурого мужика три вяленые рыбешки, завернутые в газету с проступающими маслянистыми пятнами. Система промолчала, так что я понадеялся, что глистов, паразитов, токсинов от длительного вяления или еще какой заразы там нет.

Пришел домой, вымыл руки и так, даже не переодеваясь в домашнее, принялся есть.

Вобла пахла Каспием и Волгой с примесью йода, солнцем и, собственно, рыбой. Я стал разделывать ее, пытаясь аккуратно разрывать сперва руками, вдоль брюшка. В науке геологии твердость минералов определяют по шкале Мооса, от 10 до 1. Самый твердый — алмаз, самый мягкий, соответственно, тальк. Так вот, моя вобла была где-то между топазом и корундом. Но я был упорным, так что не прошло и получаса, как очистил ее с помощью ножа и напильника. Впрочем, шучу — ножом обошелся.

В результате победа осталась за мной, и теперь я медленно смаковал полупрозрачные тугие жирные пластиночки, слегка влажноватые и маслянистые внутри, с чуть шершавым соленым инеем по бокам.

Валера, учуяв рыбу, материализовался из ниоткуда и требовательно заорал. Пришлось делиться. В данный момент во всем мире существовали только мы втроем: я, Валера и вобла, которая была в меру соленая и вместе с тем невероятно вкусная, такая, что аж таяла на языке.

Почему-то сразу захотелось на море.

Вот поступлю в аспирантуру и поеду! Откладывать не буду — надо ехать, раз хочется. Жизнь дается всего два раза, это я уже по себе знаю, и глупо откладывать то, что надо сделать сейчас. Потому что в следующей жизни можно попасть в тело какого-нибудь неудачника в Сахаре с кучей проблем и голой жопой, и уже так просто никуда поехать не выйдет…

Мои философские размышления прервал телефонный звонок. Ругаясь про себя, что отрывают от такого медитативного занятия, я торопливо вымыл руки с мылом и схватился за телефон.

Вот только к этому моменту он уже перестал звонить.

Во входящих был вызов от Серегиного отца. После той приснопамятной поездки на дачу я как-то потянулся к этим простым и хорошим людям, которые любили своего сына, несмотря ни на что, поэтому перезвонил сразу:

— Звонил, пап? — спросил я.

— Привет, сынок. — Голос Николая Семеновича чуть дребезжал. — Ты совсем пропал. Не звонишь, даже не пишешь. Мы с мамой беспокоимся…

Он прервал фразу на полуслове, и мне на миг стало стыдно. Замотался и опять про Серегиных родителей забыл. Никак не привыкну, что они есть. Своих-то в прошлой жизни схоронил давно, так что привык жить сам по себе, а родители Сереги беспокоились о нем вдвойне, помня о его регулярных прошлых загулах.

— Извини, пап, — покаялся я, — только из Москвы вернулся.

— Что? Что случилось? — В голосе отца послышалось нешуточное беспокойство.

— Да ничего ужасного, — рассмеялся я, — ездил поступать в аспирантуру. В науку решил податься.

— Ох ты ж, божечки мои! — послышался восхищенный счастливый всхлип.

Это уже Серегина мама, Вера Андреевна. Явно вдвоем мои ответы слушали.

— Сынок, — после небольшой паузы произнес Серегин отец гордым голосом, явно пытаясь справиться с волнением. — А может, ты бы к нам сейчас подскочил? А хочешь, я за тобой сейчас приеду? Расскажешь нам все? Мама как раз горохового супчика наварила. Такого,