Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

– Прекрасно.

– Если хотите, можете приходить пораньше и помогать с уборкой. За это тоже полагается надбавка.

– Замечательно.

– А еще вам полагаются пенсионные и медицинская страховка, – с гордостью добавила она, – и двухнедельный отпуск.

– Спасибо.

Бросив на меня быстрый взгляд, она сделала в тетради какую-то пометку.

* * *

Еще и двух дней не прошло, а у меня уже есть новое имя, квартира – если так можно назвать сарай, в который я вселился, – работа с пенсионными, страховкой и оплатой сверхурочных, форменная рубашка, на которой изображен силуэт здания музыкальной школы, дверь высотой три метра, которую я должен охранять, дети, спешащие на занятия, а главное – музыка.

А сверх всего этого у меня есть Моти Бен-Июн со всеми его родственниками и веселой, шумной и щедрой компанией.

Хотя наедине с собой я все еще вынужден бороться с обуревающими меня мыслями и подступающим к горлу комком.

Хватит, говорю я себе в таких случаях. Выпрямись, держи выше голову. Ведь ты родился заново и идешь по новому пути. Чего еще желать?

Да, мне очень повезло. У меня есть друг, новая компания и наполненный светом город, в который я влюбляюсь с каждым днем все больше и больше.

Яира пришла бы в ужас. Директор отдела маркетинга стал простым охранником? И где? В Йерухаме, который даже в новостях никогда не упоминается. Как ты мог так опуститься?

А как мы смогли стать совсем чужими друг другу?

* * *

Вечер. Осенний ветерок колышет ветви деревьев, сбрасывая с них пожелтевшие листья. В эти часы, когда свет тускнеет и чувство боли обостряется, я подхожу к пианино, стираю с него пыль, регулирую высоту стула и открываю крышку. Вот они, клавиши. Вот они, ноты. Но отвыкшие от игры руки не слушаются меня, и я, закрыв крышку, отхожу к окну.

– Я иду наверх, а ты? – спросила она, вставая с кресла, в котором дремала по вечерам.

– Еще нет, – попытался я подбодрить ее, зная, что само мое присутствие раздражает ее. – Ветер… Ночью, наверное, будет дождь.

– Разве это важно?

– Я люблю дождь. Ты помнишь, что мы познакомились под дождем?

– Устала…

– Еще рано. Я останусь здесь.

– Как хочешь, – произнесла она таким тоном, словно я был чужим человеком, и прошла мимо, надеясь, что я не передумаю.

А что же я? Мне так хотелось, чтобы она остановилась и прижалась ко мне, поцеловала меня в лоб. А я бы протянул руку и крепко обнял ее, чувствуя тепло ее тела, как это случалось прежде. Как я истосковался по ее прикосновениям! Пусть будет хотя бы одно, легкое, быстрое, невольное… Как я нуждаюсь в тебе, Яира! Но тебя нет… Хорошо ли тебе сейчас? Помнишь ли ты эти моменты любви?

Глава 12

Рут

В пять часов пятьдесят одну минуту утра, через восемь дней после того, как оставила дом, я выехала на дорогу, ведущую к конечному пункту назначения. Разумеется, если все пойдет по плану.

Йерухам. Город, выбранный мной после многих часов обдумывания, взвешивания и поисков в интернете. Город в пустыне, который отныне должен стать моим новым домом.

Когда в семь часов утра я въехала в него, жители, завернувшись в одеяла, еще досматривали последние сны. Что вам снится, думала я. Догадываетесь ли вы, что к вам прибыла странница, ищущая утешения?[14]

Полчаса назад я простилась с Шурой.

– Шура, – прошептала я. – Откройте, пожалуйста.

Прислонив ухо к двери, я услышала шум отодвигаемого стула, бой часов и голос Шуры, предлагающей мужу продолжать спать.

– Что случилось? – спросила она, стоя на пороге, завернутая в гигантскую желтую ночную сорочку, испещренную красными пятнами. Медового цвета волосы, прежде всегда укрытые платком, разметались по плечам. Если их как следует уложить и нанести чуток косметики на лицо, ее можно было бы назвать хорошенькой. Вот только муж явно ей запрещал все это, предпочитая считать ее уродиной.

– Что случилось? – спросила она снова, на этот раз спокойнее.

– Не волнуйтесь. Я пришла сказать, что должна срочно уехать.

– Но почему?

– Аллергия. Видимо, природа – не для меня.

– Не понимаю. Что-то не так с комнатой?

– Нет, просто что-то цветет неподалеку, и мне требуется срочная помощь.

– И куда же вы поедете в такой час?

– В Беэр-Шеву.

– Но это же так далеко! Подождите, мой муж отвезет вас.

– Ничего, это уже не в первый раз. Один укол, и все будет в норме. Надеюсь, я даже смогу вернуться. Детям очень не понравится, если…

– Так мне сохранить за вами комнату?

– Не знаю… – начала было я, но, увидев на ее лице разочарование, быстро добавила: – Я не буду забирать деньги.

– Спасибо… Мой муж… Он всегда беспокоится… Что, например, комната не прибрана или еда… Понимаете?

Прекрасно понимаю. И всегда и во всем виновата будешь ты.

Накинув халат, Шура вышла проводить меня до машины.

– Шура! Где ты? – услышала я голос Коби, и на лице Шуры появилась смущенная улыбка.

– Берегите себя, Шура, – улыбнулась я.

– И вы тоже. Удачи вам!

– Постарайтесь иногда находить время и для себя. Вы это заслужили.

– Я знаю, – произнесла она и вдруг, обняв меня за талию, положила голову мне на грудь.

В ноздри мне ударил запах лука и дрожжевого теста. Запах фартука моей бабушки, запах дома, запах того времени, когда я думала, что жизнь проста.

Так мы стояли, обнявшись, не говоря ни слова, чувствуя боль друг друга. И в это мгновение, устав от одиночества, я чуть не рассказала ей обо всем. О том, что было, и о том, куда я стремлюсь.

– Где ты, жена? – продолжал кричать Коби. – Дети вот-вот встанут. Жена!

Вот так всегда. Словно она не человек, а собака. Разомкнув объятия, Шура грустно улыбнулась мне и пошла в сторону дома.

В зеркальце заднего вида я видела ее спину. Вот она вошла в дом, и снова до меня донеслись крики. На мгновение мне захотелось выйти из машины, зайти в дом и забрать ее с собой.

– Вперед! – прикрикнула я на себя. – Думай в первую очередь о себе.

На юг. В Йерухам.

Ури

Выйдя в тот вечер из дома, я обнаружил, что все улицы заполнены народом.

Водители нервно сигналили, пытаясь выбраться из пробок, между машинами сновали велосипеды и электросамокаты, а пешеходы, которым никак не удавалось перейти дорогу, проклинали и тех и других.

Я брел, сам не зная куда. Пройдя мимо театра «Габима», спустился по бульвару Ротшильда и углубился в сеть маленьких улочек, ведущих к