Хелла - Алена Махонинова

Да, скверно. Так скверно, что и говорить мы не сумели на вокзале, что и не пишется. Единственное, что я убежденно могу повторить: «В нашей жизни много раз так трудно еще не было».

5 января 1961

Томик, умоляю Тебя – не впадай «в себя», в уныние, действуй, двигайся вперед. Пока как-нибудь и куда придется. А там пути-дороги покажутся. «В нашей жизни много раз так трудно еще не было».

21 января 1961

Ты же помнишь немаловажную фразу в моей книге: «В нашей жизни много раз так трудно еще не было». То-то! Правда, мы с тех пор стали старше и уязвимее…

19 июля 1962

Сердце Твое, перенесшее так невыразимо многое, сопротивляется. Ему бы покой, атаку за атакой уже не может преодолеть. А надо, надо же! Снова повторяю: «В нашей жизни много раз так трудно еще не было»…

21 января 1973

«В нашей жизни много раз так трудно еще не было…»

«В нашей жизни много раз так трудно еще не было…»

«В нашей жизни много раз…»

Избавиться от этой неотвязной фразы Хелле удается только тогда, когда условия жизни тяжелы по-прежнему, но преодолимы: например, после прежней работы на сборе лишайников в лесу среди обледенелых сугробов Хелла уже в новом лагере, сидя в тепле, учится плести корзины. В голову ей приходит наивная мысль, что, может, слова эти забудутся вовсе, ей никогда не придется их повторять, и тогда она скажет себе: «Ты снова нужна. Нужна дорогим тебе людям, друзьям».

Поэтому столько имен, столько людей упомянуто в самом раннем из тех писем Тамаре Петкевич, что имеются у меня. Я точно знаю, что три имени принадлежат тем, с кем Хелла познакомилась в лагере: Мира, Алексей, Дина. В мемуарах Хеллы это – Римма, Леня, Инночка. Там же я отыскиваю все, что мало-мальски с ними связано. Набирается изрядно: так как с Мирой – Мириам Израилевной Гальперн, родившейся в Белостоке в Польше, учившейся в Московском институте иностранных языков, переводчицей с немецкого, женой немецкого коммуниста, который, так же как и она, был арестован, но потом расстрелян в 1942-м, Хелла познакомилась на второй год своего лагерного срока. И все оставшиеся лагерные годы они старались держаться вместе или хотя бы не терять связь – обе зачастую оказывались в разных лагерях, что были дюжинами разбросаны на двухсоткилометровом участке вдоль еще гораздо более длинной северной железной дороги Котлас – Воркута.

Беременная Мира вошла в барак, где лежала Хелла. Она пришла с холода, в добротном пальто с поднятым меховым воротником, укутанная вязаным платком так, что видны были только ее карие глаза и медные прядки волос. Ее провожала женщина, которая тащила тяжелый чемодан с книгами Миры, меж тем как сама она несла свой огромный живот.

У них с Хеллой сразу обнаружилось много общего: немецкий язык, на нем они разговаривали друг с другом, театр, книги и музыка, которые они на нем обсуждали. Потом еще и театр, в котором обе примут участие, – лагерный кукольный театр. Это будет позже. А тогда, в самом начале, их необычным образом соединило еще и рождение Мириной дочери Дины, которое пришлось на тот же день, что стал в свое время рубежом в жизни Хеллы.

«19 ноября, как бы отметив этот день, в который ровно два года тому назад увезли мужа… тебя – рождение человека!» – пишет Хелла в своих мемуарах. Потом она часто вспоминала эти несопоставимые события, ставя их в один ряд, в едином порыве, чередуя по-разному, но, конечно же, акцентируя свое собственное.

Сегодня 38-я годовщина гибели! И день рождения Динки (через два года после…). Ох, Томик, неужели так было, могло быть! Собственно, последние новости утверждают, что вполне могло и может. Да?

19 ноября 1975

Сегодня Дине исполнилось 37 лет. Послала ей красивую кофточку. А мне ровно сегодня исполнилось 39 лет со дня ареста. Начинается 40-й. А для меня – вчера и всегда!

19 ноября 1976

Дине 19-го исполнилось 40! А мне 42 – именно в этот день! Давно ли это или вчера? И так и так. И завтра будет и навсегда.

26 ноября 1979

В книжном издании мемуаров Хеллы, вышедшем в 2014 году, единственном издании оригинального текста, практически без переписываний, в самом начале на развороте в верхней левой части страницы почему-то помещена черно-белая фотография Миры, сделанная где-то в 1960-х годах. Она сидит в углу – светлая фигура, ее темно-медные волосы почти сливаются с темным фоном снимка. В руках Мира держит гармонь, меха которой выгнулись аркой. Слегка склонив голову набок, она мечтательно смотрит влево на лохматую куклу в рубашке, задумчиво прислоненную к деревянному барьеру, с которого свисает тяжелая ткань. Моментальный снимок кукольного представления.

«Ты – чешка. Ты знаешь и любишь театр кукол», – напишет Хелла в мемуарах, когда первый раз увидит в лагере тамошний кукольный театр и изумится самому его существованию в этом страшном мире. Напрасно я ищу в тексте, когда именно это произошло, могу лишь сказать, что еще во время войны и совершенно точно по прошествии шести лет лагерного срока Хеллы, вот и всё. Кукольный театр в лагере организовали заключенные осенью 1943 года. Среди кукловодов были и Мира с Алексеем, позже ставшие супругами Линкевич. В руках Алексея кукла оживала. Самая первая, кукла-перчатка, была похожа на лохматую фигурку с фотографии – свой менее совершенный прообраз с волосами из шерстяной пряжи и глазами из пуговиц. Эту смешную рыжую головку мальчика лет восьми вырезал из куска дерева хирург из туберкулезного лагеря. Первую сценку с куклой сыграла медсестра, из заключенных, грузинка Тамара Цулукидзе, жена известного режиссера и сама когда-то известная актриса, которая и возглавила кукольный театр в лагере.

Мне почему-то знакома эта экзотическая фамилия, принадлежащая старинному грузинскому дворянскому роду из центрального региона Грузии Имеретии. Где-то я ее уже слышала, читала, она мне встречалась в сочетании с тем же именем. Тамара Цулукидзе, Тамара Цулукидзе – произношу я вслух, как в детской игре, где быстро повторяющиеся слова становятся бессмысленным набором звуков. Чувствую, что контекст был и не был тем же самым, как тот, в котором мне попалось это имя сейчас. И тут я припоминаю совершенно определенный отрывок: «Тамара Цулукидзе, двадцатилетняя красавица-воровка, бывшая подруга видного тбилисского уркача, сошлась в лагере с начальником