Аэротаник - Евгений Гузеев

построении коммунизма и успехами советской космонавтики, заражала, приставая к нам так же молниеносно, как передаются и распространяются в детских садах заразные инфекции. Меня дядя Федя из всех выделял особо, видимо из-за того, что, слушая его рассказы о том, как, например, роботы и кибернетические приборы будут осуществлять посев пшеницы и собирать урожай где-нибудь в 2000 году, мой рот раскрывался более широко, чем у других пацанов, а сопли забывали всасываться обратно в нос и проглатываться, как это было заведено у других ребят, а иногда и у взрослых.

После запуска в космос Гагарина дядя Федя стал более серьезным и задумчивым. Зрачки его как-то рассеянно и презрительно оглядывали наш несовершенный мир. Будто бы и в глаза он перестал смотреть, и взгляд его скользил мимо, даже когда с ним заговаривали соседи. Был он, кстати, вдовец, жил на маленькую пенсию, но ему хватало. Питался чем бог послал, но не голодал вроде. В сельмаге все же появлялся иногда со своей старой клеенчатой сумкой. Покупал хлеб, огуречный рассол, иной раз подушечки и пионерские конфеты брал, чай, сахар и, конечно, то маленькую, то большую уносил с собой в кармане, а иногда для разнообразия бутылку красненького крепленого. Потом еще на крылечке магазина сидел, курил, разговаривал со старухами. Но с ними, конечно, не о космосе, и не о будущем.

Когда-то дядя Федя работал учителем музыки в школе, был гоним за то, что пьяненьким приходил с баяном на уроки и иногда, к великому восхищению школьников, засыпал, сидя с инструментом на стуле. Но за неимением другого, вызывался вновь и вновь на школьные уроки, оживлял концерты и утренники. Все же один из последних майских дней незадолго до школьных каникул стал его последним рабочим днем. С тех пор прошло уже несколько лет. Со старым черным футляром Федора Тимофеича, как его называли когда-то в школе, все реже и реже где-либо можно было увидеть. Как-то неожиданно появились иные страсти и увлечения.

Музыкальное образование дядя Федя недополучил в областном центре в городском музыкальном училище. Доучиться помешала сумасшедшая любовь, позже женитьба, нужда, одна война, потом другая. Молодая красавица-бухгалтерша провожала на Карельский перешеек новоиспеченного мужа будучи на третьем месяце своей первой и единственной беременности. Демобилизовался дядя Федя как раз к рождению дочери, успел-таки ощутить все прелести отцовства с того самого первого момента, когда оно начинается – с торжественной передачи в мужские руки завернутого в серое одеяло нового члена семьи прямо у дверей больницы. И вот опять война, тяжелая, страшная, затянувшаяся на годы. Но дело шло к победе, и казалось, что все, ничего больше уж серьезного не могло случиться с нашим героем. Однако случилось. Сильная контузия не дала пройти весь этот путь до конца. Ранение было серьезным, требовало длительного пребывания в госпитале в тылу. Смерть отступила, но последствия контузии остались навсегда, проявляясь иной раз сильными головными болями и головокружением, а последнее время чаще какими-то странными припадками во сне. Об этом когда-то могла бы рассказать наблюдавшая ночные вздрагивания дяди Феди и бессознательные его крики со стонами покойная супруга. А теперь уж и некому больше.

Послевоенные годы, нужда и невозможность уладить дела с жильем в городе, заставили сделаться счастливую семью деревенскими жителями и привели сюда, на это место. Немало лет прошло и с тех пор, когда супруга Федора как-то быстро и неожиданно скончалась. Просто сердце вдруг остановилось. Осталась в семье за хозяйку дочь-старшеклассница. А теперь и ее рядом не было. Уже не один год где-то за тридевять земель, но в пределах Советского Союза, жила она со своим сыном – темнокожим трехлетним пацаном по имени Глеб. Дочери Светлане дядя Федя нет-нет, да и посылал переводом от трех до пяти рублей на жизнь, учебу и воспитание внука. Кажется видели – один раз послал десятку, а ведь это по-старому сто рублей – большие деньги.

Из какой страны был зять, дядя Федя толком сказать не смог бы, спроси его кто-нибудь. Да и не было зятя давно уже в нашей стране. Впрочем и свадьбы никогда тоже не было. В паспорте Светланы отсутствовала известная отметка. Зять – это было условное имя, а настоящего дядя Федя не помнил. Светка с дитем в деревне не появлялась и вроде никому о последствиях экзотической связи не рассказывала. Про зятя Федор Тимофеевич заикался лишь вскользь. Однако все обо всем знали (откуда?), но деликатно помалкивали в присутствии Федора, не задавая провокационных вопросов.

Раз в году дядя Федя доставал из сундука свой довоенный двубортный костюм «Бостон» и, облачившись в этот навсегда измятый грубым деревянным сундуком антиквариат, отправлялся по железной дороге в путешествие к дочке и внуку, предварительно купив два кулька пионерских конфет и подушечек. С собой у него всегда был ранее принадлежавший теще, тоже ныне покойной, фанерный чемодан, обшитый ею серым сукном когда-то еще до войны.

С наступлением первых теплых и светлых дней, дядя Федя всегда любил греться на солнышке и общаться с людьми, устроившись на бревнах, сваленных у дороги недалеко от его дома. Его появление было одним из первых признаков грядущего потепления после холодной и нудной зимы. Сидел, покуривал «Север», изредка поплевывая слюнявыми комочками бумажной гильзы. Подошла соседка – бабка Калачиха – и первой узнала, что дядя Федя планирует очередную поездку к дочери. Поболтав со старухой о том о сем, он между прочим сообщил ей и день возвращения, что мол не позже Иванова дня вернется из поездки. По приезде же обещал Калачихе починить собачью конуру, а ее зятю, проживающему в соседней деревне – разбитую по пьяне гармонь. Мальчишки, как всегда, носились тут же рядом, кто с мячом, кто с буксовкой.

В 2000 году таких игрушек, наверно, уже не будет даже в музеях. Делалась она обычно из ненужной, большой и увесистой, тракторной шестеренки с зубцами и толстого металлического полутораметрового прута, один конец которого закреплялся в отверстии будущего колеса буксовки, а край другого превращался с помощью кувалды и тисков в ручку, вроде той что крутят шарманку или поднимают ведра со дна глубокого колодца. С буксовкой преодолевали различные препятствия – ручьи, овраги и грязные лужи. Такие удивительные игрушки делал ребятам и дядя Федя, благо развалившейся сельскохозяйственной техники вокруг было хоть пруд пруди. Несколько ребят, за зиму подросших, почувствовали тоже естественную потребность заиметь подобный вездеход. Нужна была помощь взрослых, а для осуществления мечты бывший учитель музыки был, как никто другой, самым перспективным объектом переговоров. Договор был сделан. Слово