Расплата - Вакиф Нуруллович Нуруллин

— Утром, пожалуйста, на все четыре стороны, а ночью — не отпущу ни за что!

— Но ведь меня люди ждут, мы же договорились, — уговаривал Розу Фалах. — Я не поеду, и они же не поедут, выходит, я всех подведу, нехорошо ведь.

— Очень даже хорошо, — возражала Роза, — один раз не съездят, рога у них на лбу не вырастут, а жены довольны будут, хоть на мужей своих поглядят.

— Ну, что ты говоришь, Роза? У нас же договоренность с районными властями, нас там ждут. Раньше же ты никогда не возражала ни против охоты, ни против рыбалки.

— Раньше — нет, а теперь — да. Если уж так все договорено, едем вместе.

— Да разве я против, ты бы нам уху сварила. Но нас уже полная машина.

— Оставьте кого-нибудь, осчастливьте его жену.

— Ты шутишь. Кого же оставлять?

— Жребий бросьте.

— Какой жребий? Это же все солидные люди: директор гастронома, сотрудник горисполкома, представитель Татсоюза. И я обещал им машину.

— Ну и выбирай, кто тебе дороже: жена или директор гастронома.

— Роза, но в чем дело? Почему ты не хочешь, чтобы я съездил на рыбалку?

— Сама не знаю, предчувствие у меня плохое и, пожалуйста, послушайся меня — не поезжай!

Фалах не стал уговаривать Розу дальше, он понял, что раньше утра ему из дома не выбраться.

С утра он делал вид, что не торопится.

— А, и не знаю, стоит ли ехать, — лениво зевал Фалах. — Клев начинается утром, проспал все равно. Но, едва стрелка часов достигла восьми, он выскочил из дома.

«Все равно концерт раньше двенадцати не кончился, а то еще и дольше продлился. Деревенский люд не так уж часто видит живых артистов, чтобы их сразу отпускать, а уж если встретится, кто выступал по телевизору, совсем замучают аплодисментами. А после — ужин, разговоры, порой до самого утра». Так думал Фалах по дороге, надеясь, что к его приезду Гасима выспится и уже встанет. Но Гасима встала раньше, чем он думал, и ходила вдоль ограды, нетерпеливо поглядывая на дорогу, где должна показаться — она в этом была абсолютно уверена — машина Фалаха.

26.

…Ночь воспоминаний и раскаяния подходила к концу. Как себя ни казнил Фалах, ничего уже нельзя было изменить, время, увы, не вернуть.

В милицейских протоколах напишут: «ДТП» — дорожно-транспортное происшествие. Если бы только… Главной была не дорожная авария, главной была авария всей его жизни, и не было никого, кто был бы виновен в этой неотвратимой аварии больше, чем сам Фалах. Она не могла не произойти — эта авария.

Теперь, когда, располагая достаточным временем, он мог не спеша подумать обо всем, Фалаха как откровение озарила эта истина: вся его жизнь катилась к этой аварии, должно было что-то случиться и положить конец его запутанным отношениям с Гасимой, его обману, вине перед Розой.

Семьей, карьерой, всем придется ему расплатиться теперь за краденое наслаждение, за ложь, за слабость воли и безумие сердца.

Гасима… Стоит ли думать о ней?! Найдет себе нового поклонника и утешится другим Фалахом — дураков не так уж мало на земле.

Роза… Розалия… Вот кого жалко, вот за кого обидно до слез. И все-таки, все-таки можно вернуть себе расположение Розы и начать новую жизнь. Жизнь, не омраченную ложью и подлостью. Начать самому и предостеречь других…

Только бы дело не дошло до суда, только бы выжил тот паренек-мотоциклист, только бы выжил…

Фалах еще не знал, что мотоциклист умер ночью, так и не приходя в сознание.

-----

Примечания

1

Энекеш — братишка.