Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

любим друг друга, хотим всегда быть вместе. В загсе мы расписались, а в вашей деревне мулла прочитал нам никах – так что, несмотря на то, что не удалось с вами познакомиться, законов шариата мы не нарушили.

– Это правильно, что вы назвали меня «ханум», хотя у нас в деревне так никто не говорит. Я уж боялась, как бы вы меня не назвали «апа». А ведь мы с вами, наверное, одногодки?

– Нет, мама, Саит тебя на два года младше. Тебе сорок пять, а ему сорок три. Но зато вы в одном месяце родились. Вы у меня оба свирепые львы, – засмеялась Зульфия, не принимая всерьёз прокурорского тона матери.

А Рамзия-ханум, настроенная весьма непреклонно и решительно, продолжала:

– У вас наверняка есть дети, которые моей Зульфие приходятся ровесниками. Алименты, небось, платите? Или, может, скрываетесь от жены? Бесстыжий, говорят, никогда не покраснеет, даже если его поджарят в преисподней на сковородке.

Зульфия, несколько удивлённая непривычной воинственностью и жесткостью матери, которую всегда привыкла видеть миролюбивой, покладистой и уступчивой, и в этот раз ответила за мужа:

– Мама, дочери Санта восемнадцать лет. Она живёт в Уфе с матерью и отчимом. Учится на втором курсе. У неё есть своя квартира, мы ей помогаем, и дальше будем поддерживать, так ведь, Сайт?

– Стыдно людям на глаза показаться, – закрыла лицо руками Рамзия-ханум. Распаляясь всё больше и больше, она перешла на крик: – Моя дочь чуть постарше вашей. Вам разве не зазорно было девочку в жёны брать? В вашем-то возрасте?

Сайт, которого годы научили сохранять самообладание в любой ситуации, нашёл силы выдавить из себя шутку:

– Подлецу, говорят, всё к лицу.

Рамзия-ханум с зятя переключилась на дочь:

– А ты, кызым[3], оказалась плохой, неблагодарной дочерью! Не спросить благословения у родителей, которые тебя вырастили, выкормили! Не ожидала я от тебя такого.

Теперь пришёл черёд Зульфии закрыть лицо руками. Из-под тонких, длинных пальцев по щекам заструились ручейки слёз.

Тут терпение у Сайта лопнуло, как перезревшая тыква. Ему претили средневековые замашки родителей, не считающихся с выбором собственной дочери и не пожелавших даже взглянуть на зятя, но он сдерживался, пока колкости были направлены в его адрес. Теперь же Рамзия-ханум, учительница по профессии, несправедливо обижала дочь, которая и так близко к сердцу принимала разлад с родителями. Саит решил вмешаться.

– Как вы можете незаслуженно обижать собственную дочь, мою любимую жену? Если будете продолжать в таком тоне, то попрошу вас освободить квартиру. Вы не захотели нас видеть в своём доме – у меня тоже есть право указать вам на дверь.

Зульфия плакала не только от обиды, но и от стыда за мать – как могла она, представительница сельской интеллигенции, опуститься до уровня базарной бабы! Лицо её залилось краской, губы дрожали, как осенние листочки на ветру. «Что стало с мамой? Она никогда такой не была! Это всё отец – настроил её против Сайта, настропалил и отправил сюда скандалить». Что делать? Два самых дорогих ей человека не могли поладить между собой. Только она, Зульфия, встав между ними, должна найти способ усмирить своих «свирепых львов».

– Мама, хватит тебе! Сайт, ты тоже не горячись!

Но Рамзия-ханум уже настолько вошла в роль, что не могла остановиться.

– Дочка, одевайся. Отец велел тебя домой привезти. – Потом повернулась к Сайту: – Я тебе вот что скажу, зятёк. Не знаю, как у вас, а у нас в деревне принято сначала сватов засылать, с родителями познакомиться, их благословения спросить. Это тебе не колхозное добро, которое каждый, кто захочет, может к рукам прибрать. Это наша единственная дочь!..

В комнате воцарилась мёртвая тишина, как перед бурей. Казалось, что должна была разорваться бомба с часовым механизмом, и все обречённо ждали, считая мгновения до взрыва.

Первой пришла в себя Зульфия. Она, обняв мужа за плечи, проводила его в другую комнату: «Иди, дорогой, просмотри пока газеты. Видишь, мама с дороги – она устала, разнервничалась, к тому же, говорят, у нас в шеморданском поезде очень сильная радиация».

Неизвестно, какими методами проводила воспитательную работу дочь педагога, но результат не заставил себя долго ждать. Примерно через полчаса женщины позвали Сайта на чай.

Мать Зульфии, посетовав для начала на загазованный городской воздух, на то, что опять подняли цены на билеты и что хлеб, который она купила на вокзале, оказался непропечённый, стала извиняться перед Сайтом за своё поведение.

– Уж такой у меня характер: если разойдусь, никак не могу остановиться. Вы уж на меня не сердитесь. Живите в радости и любви, да ниспошлёт вам Аллах благополучие. Что я могу поделать, раз дочь твердит: «Мне, кроме Санта, никто не нужен».

– Я очень рад, что мы с вами нашли общий язык. Вот только с Исхаком-абзый никак не можем договориться. Ну ничего, когда родится внучек, никуда не денется дедушка, прибежит как миленький, – пошутил Сайт. Тёща ничего не возразила в ответ. Дуя на чашку с чаем, она сделала вид, что не слышала слов зятя – Рамзия-ханум, кажется, сошла с «тропы войны».

– Давай, мамочка, ещё одну выпей. С мёдом, с урюком. Я уже наливаю, – потчевала мать Зульфия…

Рамзие-ханум, похоже, понравился тёплый приём – в гостях у дочери и зятя она провела целых три дня. Мать и дочь о многом успели за это время переговорить.

Если бы Зульфию спросили: «Как же ты вышла замуж за человека на двадцать один год старше себя, у которого взрослая дочь?», то она бы и сама не смогла объяснить. Действительно, хотя Саит и выглядел моложе своих лет, но возраст давал о себе знать сединой на висках, морщинками – мелкими на шее и возле глаз и глубокими – на лбу.

– Что будет через десять лет? – спросила мать.

– Через десять лет ему будет пятьдесят три, а мне тридцать два, – весело ответила Зульфия.

– А через двадцать?

– Зачем загадывать так далеко вперёд, мама? Ну, мне будет сорок два, а ему шестьдесят три… В этом возрасте мужчины при хорошем уходе знаешь какие орлы? Он ещё вполне может бросить свою жену, которая уже станет не первой свежести, и жениться на молоденькой! – Потом добавила, уже серьёзно: – Мама, пойми, я его люблю!

– Ну, хорошо, шут с ним, с возрастом, – продолжала высказывать опасения мать. – Отец твой тоже на восемь лет меня старше. Но ведь про твоего Санта говорят, что он главарь казанской мафии. Боюсь я за тебя, дочка!

Оказалось, что Лилия из пединститута, которая привезла родителям весть о свадьбе дочери, разнесла по деревне