Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Регина снова хихикнула. Ей вспомнился анекдот, который недавно рассказывали в институте.

«– Как поживает твоя мама, что делает? – спрашивает одна студентка у подруги.

– Да что в голову придёт…

– А отец?

– А он выполняет то, что придёт в голову матери…»

Девушка была права. В семье у милиционера полновластной хозяйкой всегда бывает жена. На работе Насыров может кому угодно сделать нагоняй, влепить выговор, посадить в одиночную камеру. А дома он был тише воды, ниже травы. Чем ближе к пенсии, тем большую власть брала над ним жена.

Вообще отношения в подобного рода семьях, где муж работает на государственной службе или в органах безопасности, – разговор особый. Сколько светлых голов, хороших работников полетело с должности только из-за какого-нибудь клеветнического письма в партком или аналогичные организации. Разводиться для милиционера – тоже дело рискованное. Вон Саит Сакманов развёлся с женой. Два года не замечали, а потом, когда он и забыл, как выглядела его Рушания, вспомнили и использовали как повод, чтобы уволить.

Если же сотрудник милиции, забывшись, поднимет руку на жену, то может не только лишиться перспективы получить очередную звезду, но и вообще остаться без пенсии.

Но, слава богу, Джаудату Габдулловичу попалась жена умная, во всяком случае она понимала, в каких случаях не нужно вмешиваться в дела мужа.

– Ну, разбирайтесь сами, – сказал он, удаляясь в соседнюю комнату.

Потом, когда позже выяснилось, что Шуруп не просто уголовник, а убийца, когда жизнь с Региной у них не сложилась, в конечном счёте виноватым оказался Джаудат.

– Ты должен был догадаться, кто он такой. Всю жизнь работаешь с бандитами, а кто твой зять, не раскусил. Ты тогда с ним как следует не поговорил, не захотел. Всё время только о своих делах думаешь, – ругала его жена. Что тут скажешь – жена милиционера всегда права.

Шуруп отнял у Насырова несколько лет жизни, заставил постареть раньше времени и досрочно отправил на пенсию.

17

За окном стоял один из промозглых дней. Погода нынче, что цены на базаре. Стоит надеть шубу, так дождь идёт посреди зимы откуда ни возьмись, только одежду попортишь. Ну, думаешь, наконец-то, лето наступило, надеваешь летнюю рубашку, так ветер начинает дуть с севера так, что в дрожь бросает.

В такие дни лучше сидеть в конторе и перебирать бумаги. К тому же к десяти часам напросился на встречу крупный авторитет Баталов. Причина визита пока Сайту не ясна.

Сколько людей разбогатело на полиэтилене, скольких поглотила тюрьма. Половину заводского подразделения милиции пересажали.

Нургали Вагапов, немало поимевший с этого, однако, вышел сухим из воды. Выстоял, можно сказать, в девятибалльный шторм. Впрочем, он и сам как ветер, может устроить настоящий цунами, да так, что только держись. А самого не то что взять, но и увидеть невозможно.

В былые времена Вагапов работал на одном из казанских заводов. Ни перед кем не лебезил, коммунистов со сцены не возносил, жил тихо, незаметно, потягивая вонючий цеховой воздух. Но каким-то шестым чувством уловил, что пришло, наконец, его время. Ушёл с работы, пристроился на состоящем из нескольких человек малом предприятии. Быстро сориентировался: где что лежит, кому что продать, кому сколько дать, кого и как умаслить. Быстро окреп Нургали. Даже сильные ветра не смогли бы задуть его свечу.

Ежели с умом распорядиться, государственного и народного добра на многих хватает. Взять хотя бы того же азербайджанца, что в Набережных Челнах всем на удивление завод по производству изделий из полиэтилена построил. Сырьё возит из Казани, а прибыль сплавляет на родину.

Зато Нургали Вагапов служит исключительно на благо своего народа. Как умеет, правда…

Говорят, спасает его сверхжадность, то, что умеет хорошо считать. Да и невозможно со всеми быть добрым. Он всё сам знает. А люди чего не наговорят.

Пока ждал Кита, в комнату ворвался Фердинанд. Как обычно, суетится, торопится, заикается.

– С недобрыми вестями я к вам, Саит Яруллович, – сказал он, протягивая руку.

Фердинанд самый оригинальный в «Игелек». Его смолисточёрные волосы слегка подёрнуты сединой. Непростой характер сродни беспорядочно выросшим зубам. Природа, создавая его, словно намешала в казане совершенно несовместимые, взаимоисключающие компоненты. Саит шутя сравнивал его с копчёной говядиной, нашпигованной свиным салом.

Голова его вечно забита бесплодными фантазиями. Мысли, что на уме, тотчас же на языке. Естественно, какие мысли, такие и дела.

Он с необыкновенным энтузиазмом принимается за какое-нибудь дело, но если жена или близкие люди постоянно его не погоняют, быстро остывает, забрасывает и с прежним рвением принимается за новое дело.

Несмотря на то что в жизни ему пришлось побывать в немалых переделках, по сути он труслив. Ему всегда нужно чувствовать за своей спиной поддержку таких сильных людей, как Сайт.

Когда Фердинанд вихрем ворвался в комнату, Саит вспомнил один случай и улыбнулся уголками губ. Как-то вечером позвонил Фердинанд Сакманову домой:

– Плохи дела, Саит Яруллович.

– Кто обижает?

– Повестка из милиции пришла.

– На какое число?

– На послезавтра на десять часов утра. Самого дома не было. Жена, дура, расписалась за повестку. Может, не ходить? Скажем, в командировку уехал.

– Это несерьёзно, Фердинанд. Если надо, милиция всё равно найдёт. Это как судьбе будет угодно, – сказал спокойным тоном Сайт. – Как ты думаешь, за что вызывают?

– Одному парню паспорт одолжил: он хотел сухое молоко закупить в каком-то колхозе под Бугульмой. А их, видать, за старые грешки замели. Может, поэтому вызывают?

– А почему ты кому ни попадя паспорт даёшь? Это для меня новость, – сердито выговорил ему Сакманов.

– Ошибочка вышла, Саит Яруллович. Извините, больше не буду. Кроме вас, мне рассчитывать не на кого, – проговорил он угодливым тоном.

Надо было помочь. Поговорил с полковником Салихом Гаяровым. Пришлось хорошо подмаслить, чтобы дело далеко не зашло.

Сейчас, видимо, опять что-то стряслось. Конечно, нужно учитывать и то, что Фердинанду свойственно делать из мухи слона. Но дело может принять серьёзный оборот. Беда она, как правило, случается там, где её не ждёшь.

– Мансур против нас серьёзно настроен, – сказал Фердинанд. – Со мной и говорить не стал…

Да, похоже бывший официант решил порвать все связи с «Игелек» и его хозяином.

– Не знаю, что и сказать, Саит Яруллович. Похоже, Мансур дорогу уступать не собирается, – продолжил Нигметзянов. Саит заметил, что парень был не на шутку встревожен. Решив смягчить обстановку, попытался шутить:

– К бабёшке своей ходишь, что ли?

– Да нет, до неё ли?

– А что?

– В том совхозе я его никак не ожидал увидеть. Будто кто-то заранее предупредил о моём