Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

тонкие упрямые губы, холодный взгляд бледно-голубых глаз и речь с заметным акцентом не дали усомниться хозяину, что новый постоялец – немец. Комогорцеву досталась комната, в которой были шкаф, кровать, стол, стул и совмещенный санузел. Соседство номера с большим окном в коридоре, мимо которого спускалась по наружной стене пожарная лестница, скрашивало его бедную обстановку.

Разместив гостей, хозяин заглянул в ресторан и приказал бармену, который одновременно служил и официантом, принести гостям в номера чай и легкий ужин.

Примерно через час Егор вручил Азарянцу личные книжки новых постояльцев. Отдав документы, он зашел в расположенный на первом этаже гостиницы бар, работающий до глубокой ночи. Пристроившись на стуле у барной стойки, он пропустил стаканчик-другой и, опьянев, разоткровенничался с буфетчиком, стараясь вести себя с беспечной независимостью. Он рассказал, что Анна ему родственница по отцу, поэтому уговорила мужа, богатого харбинского промышленника, взять его с собой в деловую поездку. Что, мол, у Нимчинова в Хайларе есть свой интерес. Он с компаньоном-немцем надумал открыть здесь заводик по производству мясных консервов, что ему нужно заключить договора на поставку мяса с местными промышленниками.

– Твой хозяин опоздал. Здесь всем заправляют японские фирмы. Я сам из Трехречья, родня живет в Цагане. – Лицо рыжего бармена расплылось в самодовольной улыбке. – Прошлым летом хозяин поручил мне сопровождать японского поручика Хиразакура Дзенсаку[65] по нашим станицам и деревням. Поручик на русском говорил хорошо и много чего мне рассказал. Их император разрешил своим офицерам участвовать в прибылях предприятий Маньчжоу-Го. Его начальника, генерал-майора Вакамацу, тоже очень интересует производство мясных консервов для армии. Поэтому он и отправил Дзенсаку в Баргу, узнать, сколько у наших фермеров и кочевников скота. Обычно японцы к нам свысока относятся, а этот такой разговорчивый и дотошный был, все расспрашивал и в блокнотик записывал.

– Мы с тобой разговариваем, а как звать друг друга, не знаем. Меня Петр, а тебя? – перебил Комогорцев, стараясь не показать, как его интересует информация болтливого бармена.

– Костя Нечаев.

– Давай выпьем, Костя, – наливая водки во вторую стопку, предложил Комогорцев.

– Рабочий день закончился, можно и расслабиться, – охотно взяв рюмку, согласился бармен.

Они выпили и захрустели малосольными огурчиками, которые буфетчик достал из-под прилавка.

– Я гляжу, хвастаешь ты много. Сдались японцам ваши три коровы, чтобы здесь целый завод строить, – сказал Егор, с усмешкой глядя на бармена.

– Много ты знаешь, – возмутился парень за стойкой. – Наши мужики по четыреста голов на заимках держат. А сколько овец да лошадей по степи у кочевников пасется, немерено! Наши скотоводы хорошо к поручику отнеслись, говорили, что ученого человека сразу видно. В болячках скота разбирается, чем и как кормить знает. Он дотошно все осмотрел – и пастбища, и сенокосные угодья, и водопои, даже дороги обследовал. Мы с ним до глубокой осени по кочевым стоянкам ездили. Его тогда сильно удивило, что овцы и монгольские лошади зимой тоже пасутся, траву из-под снега копытят.

– Значит, Нимчинов не зря сюда приехал, если у вас столько скота, – сказал Егор, пододвигая пустую стопку буфетчику.

– Я говорю, опоздал твой хозяин. В городе фирма «Санка-Шокай» имеет мясной комбинат, а недалеко от Хайлара китайцы построили большое хозяйство для японцев. Поручик лично закупил туда овец, лошадей и коров. Говорил, что его генерал решил заняться селекцией, выводить особую породу лошадей.

– Че ее выводить-то? – наполнив рюмки, усмехнулся Егор. – Я тебе, Костя, так скажу, против моего хозяина у японцев шансов нет. Его предки веками по степи скот гоняли. Он не абы кто, а отпрыск монгольского князя, и золотишко у него водится. А вообще, это не наше дело. Захочет Нимчинов, он с твоим генералом договорится, – выпив и закусив огурчиком, сказал Егор, громко икнув. – Пожалуй, пойду прилягу, что-то ты совсем меня заговорил.

Гость кинул на стол пару маньчжурских юаней, прихватил недопитую бутылку и, пошатываясь, направился на второй этаж.

* * *

Растянувшись во весь рост на кровати, Егор выжидал. Гостиница затихала. Неслышно было шума и со стороны улицы. Резкий, жаркий порыв ветра стукнул створками на открытом окне и принес горький степной запах полыни. Пора было выполнять поручение Мамаева. Егор встал, взял вещмешок и бесшумно, как кошка, пробрался на пожарную лестницу. Спустившись в палисадник, он направился к реке, придерживаясь тени кустов. Пробираясь по высокому, обрывающемуся в реку берегу, он остановился в густых зарослях тальника, достал из вещмешка рацию, пристроил на ветках антенну. Затаился, прислушиваясь к звукам ночи. Внизу в корнях кустов журчала река, звенели над ухом комары, издали донесся нарастающий гул колес, скрипнув тормозами, поезд остановился у станции. Не почувствовав присутствия человека, Егор склонился к передатчику и отстучал радиограмму:

«Срочно! Совершенно секретно!

Беркуту.

Прибыли на место. Документы и вещи получили. Есть сведения: в июне 1945 года поручик ветеринарной службы Хиразакура Дзенсаку находился в Северо-Хинганской провинции и занимался сбором сведений разведывательного характера. Дзенсаку выявлял наличие и количество скота у населения в пограничных районах. Изучал состояние скота, наличие летних и зимних пастбищ, участков сенокошения, состояние дорог и водоемов. Дзенсаку закупил у населения Северо-Хинганской провинции большое количество скота и поставил его на ферму, что находится примерно в восьмидесяти километрах к северо-востоку от Хайлара. Хозяин этой фермы – генерал-майор Вакамацу.

Передано 01.08.1945 г. Иволга».

Егор отыскал небольшую сухую возвышенность, вырыл яму под раскидистым кустом ольхи, спрятал в нее рацию и аккуратно присыпал место сухими листьями. Сделав заметку у тайника, вернулся к гостинице. Затаившись в палисаднике, огляделся. Не заметив ничего подозрительного, бесшумно вернулся в комнату.

Японская военная миссия

Буфетчик Нечаев рано утром отпросился у хозяина на часок по делам и торопливо пошагал к дому на Тверской улице, где в конспиративной квартире капитан Накамура[66] принимал местную агентуру. Костя шел, с досадой размышляя над тем, что слишком много вчера выболтал малознакомому человеку про японского офицера. Теперь придется выкручиваться – нужно будет и о подозрительных постояльцах рассказать, и себя не выдать.

Нечаев поднялся на второй этаж, подошел к деревянной двери, выкрашенной в коричневый цвет, и осторожно постучал:

– Разрешите?

– Заходите!

Начальник 2-го отдела ЯВМ сидел за столом, заваленным бумагами. Костя прошел на середину кабинета и, как положено, поклонился висевшим на стене портретам императора Японии и императора Маньчжоу-Го, и стоявшему государственному флагу Маньчжурской империи.

– Садитесь, Нечаев. – Накамура кивнул на стоявший напротив стул. – Надеюсь, на этот раз ваше донесение будет стоить того времени, что вы у меня отнимаете, – произнес он на хорошем русском языке, хмуро глядя на агента.

Костя непроизвольно поджал ноги и спрятал под стул, на лице появилось выражение покорной готовности