Судьбы и судьи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

И все-таки я решил попробовать. Алексея Алексеевича попросил разыскать председателя уличного комитета (если такой существовал) и пригласить его ко мне. Через три дня в суд пришла женщина, председатель уличного комитета, и доложила, что она уже договорилась о проведении собрания в клубе горноспасательного отряда.　

— А когда лучше всего это сделать? — спросил я.　

— В выходной. Часа в три дня.　

Важно, чтобы на собрание явилась младшая сестра, — высказал я опасения Алексея Алексеевича.　

— А как же, явится! Я уже с ней говорила. Мы им такую баню устроим, — и председатель уличного комитета решительно, по-мужски взмахнула рукой.　

Но собрание не состоялось.　

Следом за председателем уличного комитета примчалась Чергинец-младшая.　

— Как же это получается, товарищ Осокин, там уже какое-то собрание собирают, хотят меня на весь город опозорить, — шумела она.　

Я недоуменно, будто это меня не касалось, пожал плечами и как можно равнодушнее спросил:　

— А почему Плетень не работает?　

— Оформляется, с завтрашнего дня идет на работу.　

— Куда же?　

— Грузчиком на угольный склад. И вот квитанция на двести рублей, сама послала алименты, — она положила на стол квитанцию, и, смущаясь, неожиданно сказала: — Он развод будет брать, и мы поженимся.　

— Это хорошо, — снова одобрил я. — Только почему же сам Плетень не пришел?　

— Стыдно ему, Михаил Тарасович… «Вот до чего я дожил, — говорит, — был рабочим человеком, а стал　тунеядцем… Теперь-то уже он будет трудиться за двоих.　

— У меня к вам большая просьба: не обижайте сестру.　

— И пальцем ее не трону…　

— Сестра вам еще много добра сделает.　

— Ничего я не хочу от нее.　

— Она детей ваших нянчить будет…　

— Да что вы, Михаил Тарасович, — смущенно взмахнула руками посетительница, и ее широкоскулое лицо загорелось румянцем.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

В городке заговорили об аресте Семиклетова и Берковича. Распространились слухи, будто начальник ОБХСС Бова выследил завбазой и, когда тот зарывал свои сокровища в землю, поймал его с поличным. Потом будто Семиклетов пытался скрыться на «Волге», но был задержан, а машину все-таки удалось угнать его двоюродному брату — студенту торгового института.　

Мне хотелось узнать, что в этих слухах было правдой, а что выдумкой, и я позвонил капитану милиции Бове. Он, по-видимому, не думал делать тайну из своих подвигов, так как сразу же согласился встретиться со мной.　

— После работы буду в суде, — весело сказал Бова. — Тебе, как участнику операции, послужившей началом разоблачения крупной шайки расхитителей, я выложу все, даже и то, что я никаких подвигов не совершил и никого не выследил.　

* * *

Беркович на первом же допросе «сознался».　

— На базе мне передали сахар, — сказал он, зябко потирая руки в рыжих крапинках, — а я вместо того, чтобы этот сахар вернуть обратно, либо дооприходовать, решил продать, а деньги присвоить. Куда тут денешься, виноват…　

Но факты говорили о другом. Товары магазинам, как правило, отпускал помощник заведующего базы, но на этот раз сахар выдал сам Семиклетов. Простое совпадение? Не похоже.　

Софа Лесник, допрошенная как свидетель, показала, что сахар в магазин завезен поздно вечером. Заведующий Беркович обычно ей поручал принимать товары, а тут даже накладной не показал и распорядился на второй день открыть магазин пораньше, так как людям нужен сахар… С такими же предосторожностями месяца два тому назад заведующий завез вино, часть которого оказалась без накладной, — это установил Андрей Ляшенко. Он попросил ее «не проходить мимо подобных случаев», и она, помня их уговор, позвонила ему, как только поступил сахар. И по всему видно, что не напрасно позвонила…　

Но все это были лишь косвенные улики, с помощью которых Семиклетова не изобличить… Правда, на базе полным ходом шла ревизия, и если будет установлена недостача… А если нет, если все будет в порядке? Тогда грош цена косвенным уликам…　

Бова не хотел полагаться на «авось», не имел права. В подтверждение вины Семиклетова, а может быть, и его невиновности, предстояло еще собрать не одно доказательство. А для этого в первую очередь следовало проверить, на какие средства завбазой построил дом, чья же все-таки «Волга», которая стоит у него в гараже? Проверку капитан милиции решил начать с обыска и, получив санкцию у прокурора, отправился на местожительство Семиклетова.　

Обыск, на который так рассчитывал начальник ОБХСС, ничего существенного не дал. Особняк был обставлен скромно: ни ковров, ни ценностей, ни стильной мебели… Или Семиклетов спрятал ценное имущество, или его вообще не было.　

— А где же «Волга»? — поинтересовался Бова, обнаружив пустой гараж.　

— Машина не моя, а брата, он ее забрал, — рассудительно объяснил Семиклетов.　

— Откуда же деньги взял брат на машину? Ведь он студент.　

— Счастливый случай: выиграл на облигацию.　

Больше Бова ни о чем не спрашивал Семиклетова. Он постоял во дворе, подумал, посматривая по сторонам. Везде асфальт, добротные подсобные помещения, сад с подвязанными и подрезанными деревьями, цветочная клумба перед затейливым крыльцом, и вокруг всего этого густой, выше человеческого роста забор. «От кого прячется? — спросил себя Бова. — От людей», — и тут же распорядился задержать Семиклетова, а сам остался, чтобы поговорить с соседями.　

Соседи знали немногое. Одни недоуменно разводили руками: ничего, мол, не ведаем… Другие пускались в предположения: при небольшой зарплате и такие хоромы — тут что-то не то…　

Бове нужны были факты, и притом — сегодня. Иначе завтра Семиклетова придется отпустить, несмотря на некоторые косвенные улики. Капитан милиции медленно шагает по Пионерской улице, заложив руки за спину. Рабочий день уже давно окончился, в окнах светятся огни. Люди сделали свое дело, выполнили задание и теперь, как говорится, заслуженно отдыхают. А вот ему нельзя. О каком отдыхе может быть речь, когда нужно распутывать дела Семиклетова.　

Вдруг Бова услышал шаги и обернулся, за ним шла женщина, закутанная темным платком. Капитан милиции посторонился, уступая узкий тротуар, и женщина торопливо проследовала мимо. Бова не спеша пошел следом, пока она не завернула в переулок.　

— Товарищ капитан, — послышался голос из темного переулка.　

Бова всмотрелся и увидел в тени забора женщину в платке, которая только что его обогнала, и подошел к ней.　

— Я вас слушаю, — сказал он, чуть наклонясь, чтобы рассмотреть ее лицо.　

— Вы видели во дворе клумбу? — тихо спросила она, отворачиваясь в сторону.　

— Да.

— Правда, аккуратная клумба?　

— Ничего.　

— А вы знаете, кто с ней все время возится?　

— Нет. 　

— Сам Семиклетов.　

— И что же из этого?　

— А вы поинтересуйтесь, почему он так заботливо ухаживает за клумбой.　

— Наверное, любит цветы.