Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

Сразу же после короткого отдыха приступили к обустройству лагеря и площадки под буровую установку. Работали слаженно и четко. Кто-то валил лес и обрубал сучки, трактора стаскивали бревна на площадку, монтажники готовились к монтажу буровой. Работали день и ночь, спали часа по три-четыре. Русов торопился. Весь его маленький коллектив знал, что старший их товарищ, начальник экспедиции, устав от бесконечных и бесплодных споров о бесперспективности северных районов, совершил дерзкий самостоятельный шаг, за который он мог жестоко поплатиться. У страны не было лишних денег. И средств на геологические изыскания отпускалось столько, что геологам не хватало денег даже на покупку резиновых сапог. Да что там сапог, не было даже клея, чтобы чинить изодранную по тайге обувь.

Нынешним летом все же выделены были небольшие средства для организации геологической экспедиции с тракторами и буровой установкой. Начальником назначен был Иван Русов. Только вот маршрут экспедиции лежал совсем в другом направлении от того места, куда стремилась чуткая душа геолога, куда звал его неотступно старый геолог Северьянов, уверявший, что знает точное местонахождение нефти.

Идти с экспедицией на юг, в бесперспективные, по мнению Русова, районы, было выше его сил. И Иван задумал обходной маневр. Он решил принять условия и выдвинуться на юг, но дорогой поменять направление и стремительным марш-броском выйти к Шаманозеру, смонтировать в кратчайшие сроки буровую установку и пробиться к нефти. Пропажу его экспедиции не сразу обнаружат, какое-то время можно будет протянуть, передавая нейтральные сообщения, не привязанные к местности, потом их не сразу найдут.

И если за это время они сумеют найти нефть, то вряд ли их будут судить за самоуправство. Победителей не судят. Свое решение Русов держал от всех в секрете, пока они не вышли в путь. В тот же день он собрал всех своих коллег в вагончике и, раскрыв карты, объявил о смене маршрута. На какое-то время в вагончике воцарилась полная тишина.

Если бы кто-то из членов экспедиции не захотел идти по измененному маршруту, то дерзкое предприятие Русова тотчас бы провалилось. Но в вагончике не было людей, которые бы не верили в большую нефть Севера, не доверяли полностью своему руководителю. Первым пришел в себя Курбан. Глаза его осветились радостью, и он страстным шепотом, словно боясь, что его услышит кто-то чужой в этой вековой тайге, предложил:

– Ура, товарищи, Ивану Русову! Ура! Да здравствует нефть Шамана! – Не прошло и десяти дней, как над Шаман-озером поднялся невиданный железный чум, островерхим концом своим возвышаясь над вершинами сосен. Скоро к таежным звукам и шумам прибавились еще треск дизеля и звон падающего с высоты долота, клюющего шаг за шагом земную твердь…

– Вот, ребята, если вы хотите стать настоящими нефтяниками, то лучшей работы, чем вышкарь, не придумать, – говорил Русов, глядя улыбчиво на мальчишек… – Я тоже когда-то начинал с верхового. Кажется, весь мир перед тобой.

Сорокаметровая заиндевевшая вышка поднималась над тайгой, словно космический корабль пришельцев. Валька поднял голову и голова поплыла вместе с легкими облаками по зимнему небу. Там, на самой верхотуре, выше сосен и кедров, раскачивалась люлька, в которой стоял Костя и приветствовал их, махая рукой.

– Дядя Ваня! А можно нам подняться наверх?

– Нет, это опасно. А ну, как закружится голова – высоко падать придется.

– Не закружится, дядя Ваня, – дружно атаковали Русова ребята.

– Мы люди бывалые…

– Не говори гоп, пока не перепрыгнул! – осадил Русов хвастунов. – Впрочем, ладно. Но пойдете со мной. И слушать меня беспрекословно.

– Ура! – радостно запрыгали Валька с Колькой.

И вот они поднимаются по крутой лестнице, и весь коллектив буровой, собравшись внизу, переживает за них, подбадривает.

Все выше и выше поднимаются ребята с Русовым.

– Теперь вниз не смотрите, – предупреждает Русов, – а то испугаетесь.

Ребята присмирели, слышно было только напряженное дыхание да скрип инея на обледеневшем железе. Краем глаза косит Валька на Кольку, стараясь не выдать собственного волнения, и видит, что верный друг его бледен и напряжен. А еще видит Валька, что сосны вокруг буровой опустились вниз, и что Валька с Колькой стали уже вровень с вершинами кедров, по которым скачут и щебечут веселые клесты.

Сразу захотелось обратно, на землю, поближе к жаркой Шурочкиной печке.

И желание это было настолько сильным, что Валька едва-едва смог его в себе побороть.

Еще пролет, еще. Хочется непреодолимо взглянуть вниз, но страх сковывает Вальку, и он видит перед собой лишь металлические конструкции, покрытые снежной изморозью. Наконец, добрались до люльки. Сильные руки Кости приняли ребят и поставили рядом с собой.

– Ну, а теперь смотрите, да покрепче держитесь, – скомандовал Русов.

Валька с Колькой открыли глаза. И тут словно что-то взорвалось в них, сначала ребята попятились было назад, но, натолкнувшись на Русова, замерли и с волнением стали осматриваться.

И тотчас страх сменился радостным восторгом: такое чудесное видение открывалось с высоты. Внизу, словно в глубоком колодце, передвигались маленькие человечки, махали им руками, что-то кричали. Курчавился дымок над кухней, трактор размером со спичечный коробок тяжело тащил к буровой бревна.

Оплетенная трубами буровая, словно самостоятельный организм, жила напряженной жизнью… Налетел порыв ветра и люлька качнулась, и тотчас крепкие руки Кости и Русова прижали их к себе. Стало покойно и совсем нестрашно. Уже без опаски смотрели ребята вниз и кричали приветы стоящему у вагончика деду Лукьяну и счастливой Шурочке, выскочившей из кухни поглазеть на героических ребятишек…

Глава 13. Конец злобного Тарена

Накануне Костя подстрелил у озера несколько белых куропаток, и Шурочка решила приготовить их по всем правилам кулинарного мастерства. Ребятишки с утра крутились на буровой, пока холод не загнал их на кухню. Шурочка усадила их за стол, налила горячего чаю, подала по краюшке сдобного хлеба, а сама накинула на плечи шубейку и сунула ноги в валенки.

– Ты куда? – насторожились ребята.

– Я пойду на болотечко, пособираю из-под снега брусники, – отвечала Шурочка. – Куропатки с брусникой – царское блюдо. Не пробовали?

– Мы с тобой! – вскочили было Колька и Валька. Но Шурочка их остановила.

– Сидите грейтесь. За печкой следите. Я скоро. – Она прихватила маленькое ведерко, отворила дверь и скрылась, удивительно красивая в облаке морозного пара. Шурочка была единственной девушкой в этом суровом мужском коллективе. Она, словно нежный весенний цветок в темной, едва проснувшейся от зимней спячки тайге, тихо и скромно украшала суровый мир.

Шурочка спала за занавеской. Крохотный девичий уголок ее был образцом уюта, но заглядывать туда осмеливались только самые юные. Ее звонкий радостный голосок то и дело раздавался под таежными сводами.