Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

Двадцать дней спустя после начала буровых работ скважина ожила. Из потревоженных глубин вырвалось наружу спрятанное до поры до времени настоящее солнце. Но вместо ожидаемой нефти, охнув богатырски, выбросил Шаман к небу тугую струю газа, озарившего яркой вспышкой сумеречную тайгу на десятки километров.

И загудела, зарокотала скважина, оповещая о наступлении нового времени в вековечной таежной Сибири.

И увидели это новое солнце, вырвавшееся из глубин земли, и в стойбищах, и в рыбацких селениях на Оби, и в спрятавшемся от людских глаз староверческом селении Белый Уймон…

Все бросились к вышке, восторженно крича и бросая в воздух шапки. Русова подхватили, начали качать. Потом качали Курбана, деда Лукьяна, Костю Пирогова… Вальку Уралова и Кольку Покачева. Вечером заседал в вагончике высший совет.

– Я думаю, – говорил Иван Русов, – мы вскрыли только верхний газовый пласт месторождения. Все говорит за то, что под ним находится нефть. Здесь что-то вроде слоеного пирога с начинкой. И эта нефть будет найдена и поставлена на службу людям. Правильно я говорю?

Возражений не последовало. На следующий день в штабном вагончике оживили вышедшую было из строя рацию. Запела веселым дискантом морзянка, пронзая заснеженные пустынные пространства. Пропавшая в тайге экспедиция Русова вышла на связь с миром.

«При испытаниях разведочной скважины на озере Шаман открыто газоносное месторождение. Начальник экспедиции Русов».

Ответ пришел только часа через два. Запрашивали координаты. А далее рация почти не умолкала. Задвижку на трубе закрыли, потушив факел, начали готовить площадку на озере для посадки самолета.

И среди общего ликования только дед Лукьян ходил задумчиво сосредоточенный.

– Переживает дед, – сказал ребятам Костя. – Прикипел он к вам, жалко расставаться. Заберут вас отсюда.

– Как заберут? – встревожились ребята.

– А вы что думали? – нарочито рассердился Костя. – А кто за вас учиться будет? Неучи-то кому нужны? Тут, братцы мои, скоро такие дела закрутятся, что без образования никуда. Я и то вот в нефтяной институт собираюсь на заочный. Буду Курбана догонять. Вы себе тоже подходящую специальность выбирайте. Будем все вместе нашу тайгу будить.

Против Костиных аргументов трудно было что-либо возразить. Да и сами ребята понимали, что настала пора возвращаться в мир и готовить себя к новой, большой жизни. У Вальки Уралова сладко защемило в груди, когда подумал он о детдоме, о девочке Ларисе, о Викторе Акимовиче.

Он вспомнил своих недругов, Лёньку и Андрюху, но пережитое им поражение уже не казалось катастрофой. Валька понял, что он уже стал другим, более сильным и уверенным в себе, но не столько физически, сколько духовно. Потому побеждает, как понял Валька, не сила, а дух.

И Колька Покачев уже по-другому воспринимал этот мир, открывший для него свои горизонты. В мечтах он уже грезил о большем, нежели жить в чуме на берегу родового озера. Ему страстно захотелось изменить жизнь своего народа к лучшему: дать ему настоящие жилища, школы, библиотеки…

Ребята, не сговариваясь, бросились искать деда Лукьяна. Тот сидел на ступеньках вагончика, вслушиваясь в шум таежной буровой, думая о чем-то своем. У Вальки сжалось от жалости к деду сердце. Он обнял его, прижавшись щекой к мягкой седой бороде, и сказал, как выдохнул:

– Уж если нам в тайге нельзя оставаться, так поедем, дед, с нами. Будем вместе жить. А-а?

– Поедем, дедушка? – подхватил Колька, прижимаясь к Лукьяну с другого боку. У Лукьяна блеснула на щеке слеза.

– Нет, ребятушки, нельзя мне с вами. А уже отвык от мира-то. Отвык, не прижиться, пожалуй, мне. А вот вам ехать надо. Трудно будет, но трудности надо преодолевать, бороться надо. Причем вот, что я скажу, слушайте внимательно. Мне для этого жизнь пришлось прожить, прежде чем понять эту истину: никогда не отступайте и никогда не боритесь «против», а всегда боритесь «за»! Понятно?

– Как так? – удивился Валька. – Если встретишь подлеца, то и бороться против него нельзя?

– Когда ты против него борешься, то получается, что ты свои силы на него тратишь, его своими силами поддерживаешь. А вот когда ты борешься «за», тогда все по-иному складывается. Не надо бороться против, скажем, капитализма, а надо бороться за то, чтобы наша жизнь была лучше, чем там, на Западе, и тогда мы победим.

Не надо бороться против грязи, надо бороться за чистоту… Вот такой вам мой наказ.

Дед улыбнулся и прижал ребятишек к себе.

– Вам будет хорошо. Скоро вы с большой радостью встретитесь. В первую очередь ты, Валька, да я, думаю, и ты, Колюха…

Ребята насторожились в радостном ожидании.

– Что за радость, скажи, дед? – пристал Валька.

– Потерпите малость, сами увидите, – ушел от ответа дед.

Томимые догадками ребята побежали на озеро, где геологи уже зажигали костры, обозначавшие площадку для посадки самолета. Прислушались.

Где-то далеко в небе чуть слышен был отдаленный неясный гул. Но с каждой минутой гул этот нарастал, становился отчетливее, явственнее. Костры на озере уже полыхали, люди стояли, задрав головы, выглядывая в небе черную точку самолета. Но он появился неожиданно из-за вершин кедров, выплеснув на озерное пространство жаркий грохот мотора и снежную круговерть.

Сделав круг над озером, «Аннушка» плюхнулась на лед и побежала, подруливая к стоящим пообочь площадки людям. Волнение достигло предела. Тут распахнулась дверь, и в темном проеме появилось веселое бородатое лицо летчика.

Он поставил на лед лестницу, спрыгнул на площадку и повернулся к самолету, протягивая руки. По лестнице первой спускалась женщина. Хрупкая, красивая женщина в приталенном пальто, пуховом платке и серых ладных валеночках. Она вступила на землю и взволнованно огляделась. Это была его мама.

Глава 15. Встреча на перроне

Легкий морозец бодрит и румянит щеки. Пахнет луговым сеном и антоновскими яблоками, скрипит под полозьями снег и позванивает сбруя на Воронухе.

Валька Уралов, счастливый и взволнованный, вместе с неразлучным другом Колькой Покачевым и мамой Надеждой Петровной Ураловой едут в Погореловский детский дом. После счастливой встречи на буровой у Шамана прошло полтора месяца. Они вернулись в родное село, и Валькина мама снова стала работать в детском саду, а Валька, как прежде, ходил в школу, пилил и колол дрова, топил печи, ухаживал за домашним скотом, сам мыл посуду и даже, когда у мамы случались неотложные дела, готовил обеды.

Но теперь он был не один, рядом с ним всегда был его неразлучный друг Колька Покачев. Однако на сердце у Вальки Уралова было неладно, он всей душой рвался в оставленный детский дом к Виктору Акимовичу и, прежде всего,