Волк. Ложное воспоминание - Джим Гаррисон

Приеду, нанесу два коротких визита и быстро уеду. Или с восторгом увижу, как его накроет гигантская приливная волна от кометы, упавшей в Атлантику в нескольких милях от берега, гавань забьется мертвыми кальмарами. Вода подо мной промозглая, вонючая; моторы взревели на заднем ходу, паром ткнулся носом в причал. Я сел в поезд до центра города и бродил до рассвета. Как ни странно, никогда не вижу в Нью-Йорке опасности. Может быть, представляю собой жалкую добычу, невинно гуляя по Гарлему и по испанскому Гарлему, по Нижнему Ист-Сайду, в поношенной безликой одежде, конечно. Даже на скамейке в парке – в Нидл-парке, как впоследствии выяснилось. Свободно заговариваю со шлюхами, с толкачами наркотиков, любопытствуя посмотреть, как они живут, о чем думают. Один приятель утверждал, будто никто ко мне не пристает из-за косого глаза, благодаря которому я сам смахиваю на злодея и преступника. Обращаясь к незнакомцам с вопросами, каждый раз вижу, как они озадаченно оглядываются через правое плечо, выясняя, с кем я говорю. Так или иначе, чувствую себя спокойно. Всегда без колебаний иду, куда хочу. Трижды живя в этом городе, лишь дважды попадал в ситуации, которые можно как-то связать с насилием. Ехали на вечеринку в Фар-Рокэвей, а в подземке какие-то юные хулиганы резали ножами сиденья, потом, уже в Бруклине, открыли дверь, хватая снег с платформы. Нас было пятеро: три девушки из Барнарда и мой приятель, который шил сандалии в Виллидже. Его подруга велела одному придурку не кидать в нее снегом, что он тут же и сделал, как раз когда подъехали к следующей остановке. Мы помчались за ними из вагона по платформе, мой друг схватил одного за волосы, я припер другого к самому краю, крича, чтоб ты свалился на третий рельс, сосунок хренов. Но он перебежал колею, перебрался через ограждение. Я пошел по платформе назад, кондуктор задерживал поезд, первый придурок сидел, бормоча, на бетоне. Приятель стоял, поджидая меня, с клочком волос в руке, вырванным в конце погони. Сообщил, что шлепнул его пару раз, вот и все. Вернулись к девушкам, моя подруга посоветовала никогда так не делать, иначе меня могут зарезать. В дальнейшем за несколько месяцев я был свидетелем самой дикой жестокости в подземке, причем ни кондуктор, никто из служащих не вмешивались. Другой инцидент неприятный, потому что я сам виноват. Сидел с несколькими людьми в популярном у художников баре. Пошел в туалет, где хорошо одетый мужчина, стоя рядом у писсуара, говорит, а вы, педрилы, действительно любите этот бар, правда? Я изо всех сил заехал ему в ухо, пока он причесывался, потом еще несколько раз стукнул по голове, по шее, в солнечное сплетение, отчего он упал на колени. Потом растоптал упавшие на пол очки. Он сидел, вытянув руки, тупо глядя на меня, снова обозвал педрилой, тут я макнул его головой в унитаз, где кое-что было, вышел и вернулся за столик. Позже он явился, поговорил с барменом, тот подошел и сказал, что не следует бить постоянных клиентов. Тогда один художник объяснил: просто у этого типа такая причуда – любит, когда его бьют в туалете. Я сильно расстроился, но они снова заговорили про Кунинга[67], оставив предыдущую тему. Ненавижу любое насилие до такой степени, что при виде кулачной драки чувствую тошноту и нервную дрожь.

Прошагав несколько часов в общем западном направлении, я понял, до чего будет жарко. Гуронские горы находятся приблизительно на одной широте с Квебеком, но когда утихает ветер с Верхнего озера, летняя погода становится невыносимо душной. Год назад, разбив лагерь на сосновых пустошах в долине Йеллоу-Дог, я почти все время прохлаждался в холодной реке. При такой сильной жаре, в таком спекшемся сухом лесу одна спичка породила бы буйный пожар, звериный Дрезден, где пламя несется со скоростью двести миль в час гигантскими оранжевыми прыжками; кстати, точно такая же скорость у снежной лавины. Отсюда можно вывести несколько ложных заключений. Никогда не забывай, что онтогенез повторяет филогенез. И наоборот. Тыква в своем огромном вдовьем царстве ежедневно сотворяет миры с математическим правдоподобием. Вспаханная борозда напоминает открытую вагину, и так далее. Ружье – ложный член, член – ложное ружье, бесполезное при вторжении япошек в Калифорнию. Только на прошлой неделе мне сообщили, что мы живем в апокалипсические времена. Возможно, «последние дни». Да, конечно, я готовлю чепчик, ожерелье с подвеской из конского каштана в шоколаде, отводящего зло. Проблема не в апокалипсисе, а в том, чтобы не задохнуться в вощеном ситце, – чересчур много крыс в зерновых закромах, многие заболевают бешенством, умирают от стресса, сначала гибнет сознание, тело держится дольше. С трудом взбираюсь на холм через поваленные ветром тополя и осины; наконец, достиг вершины, сел на замшелый камень. Ничего, одна зелень, леса, не видно никаких следов человека, хотя где-то там люди рубят деревья для бумажных фабрик. Или кедровые стволы для постройки бараков рабочим автомобильных заводов в Детройте, удобно расположенном в шестистах милях к югу от меня. Отдышавшись, взял курс на север с холма к небольшому озеру, замеченному на расстоянии мили в три. Окунусь и сверну на восток. Замечаю, что уже на несколько часов забыл про курево, взглянул на собственные пальцы в желтых табачных пятнах, представил, как съежившиеся легкие пытаются всасывать воздух, кислородом питающий сердце. В кратком приступе злобы растоптал полпачки сигарет, впихнул в палые листья. Безобразная пачка. Встал на колени, выкопал пальцами ямку, похоронил ее, зная, что пожалею об этом со временем, дойдя до озера. Снова сильно занервничал, как можно быстрее проламываясь через лес. Страх питает мысль о девушке, пытавшейся угадать, под каким знаком я родился. Хреновы гороскопы. Помню, впрочем, как мечтал стать кентавром, бежать по болотам, потом бросаться в реку, чтобы смыть грязь с боков. Снять с плеча лук, вытащить из колчана стрелу, без особых причин пустить в дерево. Но астрология – обыденная белибердовая болтовня. У алхимиков хватало ума прятаться, точно так же, как истинные сатанисты хранят анонимность, тайно совершают свои чудеса. Говорю, что был шпионом, обнаруживая таким образом, что не был, несмотря на «люгер» и плащ «барберри» свободного покроя. Черные дела, включая астрологию, требуют от новичков ученичества, усердного усвоения знаний. Потом открываешь, что нет никаких секретов, настоящих тайн, – только Тайна; никаких священных книг, кроме одной, неписаной, скрытой от нас в центре Земли. Темная сторона Луны просто темная и холодная, Юпитер с Сатурном – просто далекие частицы разума, запущенные задолго до начала времен. Ноги меня не послушались,