Книжный магазинчик по пятницам. Весна - Савако Натори

С тяжёлым сердцем я припал к прозрачной стене и оглядел магазин. Ваку нигде не было видно. В животе у меня возникла боль.

– Доброе утро, – поздоровался я голосом, похожим на комариный писк, и, не глядя на Макино и Сугаву, направился в подсобку. Я повёл себя отвратительно с Ваку: их коллегой, одноклассником и близким другом ещё со времён Пятничного читательского клуба в старшей школе Нохара. Я отвернулся, когда он надеялся на меня, как беззащитный щенок. Точнее, я сбежал. И как такой, как я, мог работать в «Кинъёдо»?

С глубоким вздохом я открыл дверь подсобки и удивлённо воскликнул: «Ух ты!», увидев картонные коробки, полные книг.

– Прости. Со вчерашнего дня к нам поступает много новых заказов, и я не успеваю их распаковывать. – Голос Макино раздался так близко, что я почти ощутил её дыхание. В тот же момент я уловил лёгкий сладкий аромат и резко выпрямился, словно громом поражённый. Внезапное вмешательство Макино удивило меня, но кроме этого я понял, почему она это сказала.

Ваку, который, казалось, вечно читал за барной стойкой или занимался (как сам говорил) делами, всегда помогал с распаковкой по утрам. Он был незаменимым членом «Кинъёдо». Без Макино, Сугавы и Ваку этот магазин не был бы тем «Кинъёдо», который я любил.

– А где Ваку?

– У него выходной. Со вчерашнего дня, – спокойно ответила Макино, прошмыгнула мимо меня в подсобку, а затем обернулась и сложила ладони. – Я планирую выложить несколько книг и пополнять их по мере поступления. Кураи, будет очень хорошо, если ты проследишь за количеством оставшихся книг на стенде.

– Конечно.

– Извини, что завалила и без того тесную подсобку. Я уберу все в конце рабочего дня.

– Я помогу.

– Угу, – кивнула Макино и тепло улыбнулась. – Хорошо, что ты пришёл, Кураи.

Нет. Не улыбайся так по-доброму. Из-за этого подступают слёзы и щиплет в носу.

– Эм, на самом деле я хотел перед Ваку…

Как мне попросить прощения? Или это невежливо? Не обращая внимания на мою растерянность, Макино развернулась и начала рыться в картонной коробке, вытаскивая журналы. И вдруг выпалила низким голосом:

– Зови меня по имени, чёрт возьми.

– Что?

– Это Ясу мне так сказал, когда мы впервые встретились в старшей школе. – Макино обернулась с озорной улыбкой, глубоко вздохнула, нахмурилась и продолжила: – Зови меня по имени, чёрт возьми.

Видимо, она изображала Ваку, но выглядело совсем не похоже. Даже грубо. Он бы точно разозлился.

Я поправил очки, чтобы скрыть улыбку.

Макино нараспев произнесла:

– Думаю, он не хотел, чтобы его называли по фамилии: Ваку.

Я старался подобрать правильные слова, а Макино, прижав журналы к груди, оперлась о них подбородком:

– Если в Нохаре произнести фамилию Ваку, сразу вспоминается компания «Ваку». И местным жителям известно, чем они промышляют.

– Вот оно как…

– Но Ваку Ясуюки был всего лишь старшеклассником, который любил книги и приходил в наш Пятничный книжный клуб. Он и сейчас такой: просто наш коллега, который работает в «Кинъёдо» и любит книги. Разве нет?

– Всё так, – искренне произнёс я, взглянув на Макино. Мне показалось, что рядом с ней я в этом не сомневаюсь.

Я смотрел на тонкие плечи и шею Макино, на её мягкие, слегка волнистые волосы. Откуда в такой хрупкой девушке могла взяться подобная сила? Мне не понять. И поэтому я всё время колебался, но теперь я действительно захотел узнать о Макино больше.

– Эм, а мне теперь тоже можно называть его не Ваку, а Ясу?

Макино заправила прядь волос за уши и озорно спросила:

– А почему бы и нет? Первому, кто назвал его Ясу, он ответил: «Звучит так, будто я твой подчинённый. Прекрати!», но тот продолжал называть его так.

Макино снова передразнила Ясу, но на этот раз меня не рассмешила её неумелая пародия. До меня вдруг дошло.

– Это, случайно, не Джин, который состоял в вашем читательском клубе?

Человек, который стал первым другом Сугавы, не умеющего общаться с другими. Человек, ставший для Ясу, к которому относились с опаской, другом. И тот, в кого Макино…

Макино коротко ответила «да», и её щеки вспыхнули, длинные ресницы опустились, создавая тень.

Тот, в кого влюбилась Макино.

Что-то, помимо пяти чувств, – возможно, то, что позволяет общаться с каппами, демонами и призраками, – проснулось, и на меня снизошла уверенность. Хотя у меня не было доказательств, я знал, что это правда. Моё тело поняло это раньше, чем разум.

Уверен, что именно Джин покорил сердце Макино.

Макино, не выпуская журналы из рук, быстро проскользнула мимо меня и вышла в торговый зал. Я медленно надел свой тёмно-зелёный фартук, вдыхая его сладкий аромат. Лямки показались мне туже обычного.

Причина, по которой мне так больно узнавать о ком-то, заключалась в том, что я люблю этого человека.

«Я люблю Макино».

Признавшись наконец себе в чувствах, которые так долго оставались неясными, я оказался в полной растерянности.

В семь вечера начальник станции Нохара пришёл и сообщил, что движение по главной линии Тёрин отменено из-за тайфуна. Последний поезд по пятницам обычно отправляется рано из-за спецпоездов, а поскольку ветер и дождь усилились с утра, многие планировали уехать домой пораньше, включая учеников старшей школы, которым, по всей видимости, запретили посещать кружки в этот день, и они разъехались по домам до моего выхода на работу.

– Вам, ребята, лучше сегодня просто закрыть магазин. Клиенты всё равно не придут. – Добродушный начальник станции даже побеспокоился о наших убытках перед уходом.

Когда в магазине остались только мы, сотрудники, Макино первой повернулась ко мне. На её лице не осталось и следа от прежнего волнения.

– Ближайшая станция для нас с Сугавой – Нохара, а для тебя, Кураи, Камадо, верно?

– Да. Я не доберусь домой, раз поезда не ходят, поэтому будет здорово, если я смогу остаться сегодня на ночь в «Кинъёдо».

В «Кинъёдо» есть диван в кофейне и раскладушки в подземном книгохранилище. Мне показалось, что так будет гораздо безопаснее и комфортнее, чем ехать в шторм домой на такси.

– Угу. Что ж, так и посту… – Макино кивнула, как вдруг её большие глаза стали ещё больше. Ее взгляд был прикован к автоматическим дверям, ведущим в кафе. С её розовых губ сорвалось:

– Каппа.

Каппа? Мы с Сугавой одновременно повернулись к входу.

Хотел бы я назвать то, что там стояло, каппой, но это было не так.

Светло-зелёный плащ промок под дождём, он блестел и прилипал к телу; ветер разметал