Кофейные романы. Насыщенные истории с ярким вкусом и нежным ароматом - Айгуль Наилевна Галиакберова

Как только Никита начал перемещаться по квартире спокойная жизнь у кота кончилась. Мус забирался на книжную полку и сверху следил за ребёнком. Если Никита оказывался в опасности, например, под угрозой прищемить пальцы, Мус своим стройным телом закрывал путь к опасности, отталкивал мальчика, тыкал мордой. Ни разу при этом не выпустив когтей и даже не замахнувшись лапой. Если уловка не срабатывала, включал сирену:

– М-Я-Я-Я-УУУУ!

И Аня мчалась спасать сына, каждый раз мысленно, а порой и вслух благодаря кота за бдительность.

Стоит ли говорить, что Мус стал лучшим другом Никиты: его покровителем, наставником, товарищем. Несколько раз они ели из одной миски, пока Аня не заметила и не пригрозила лишением пайка. Любую еду Никита предлагал старшему по званию, но тот не любил конфет, отдавая предпочтение белковой пище охотников.

Засыпали они вместе, и кот стойко терпел панибратское складывание маленьких ножек на командирские бока.

Когда Никита уходил на боевое задание в детский сад, Мус скучал, но, и чего скрывать, отсыпался. С точностью до секунды он знал, когда друг вернётся, и пулей срывался ещё до того, как будет слышно, что лифт остановился на их этаже.

Ругать Никиту не разрешал. Как и прежд, е Ане с Лёшей доставалось когтистой лапой, позволь они себе повысить голос.

Но иногда Мус воспитывал и Никиту. Например, когда тот закатывал беспричинные истерики, подходил к нему, толкал лапой и тёрся о ноги. Если это не помогало, начинал громко мяукать, грозя разжаловать до обычного человека.

Лет с шести Никита стал ездить на дачу к бабушке и дедушке. Кот тосковал, отказывался от еды, приносил к двери игрушки. Супруги отвезли и его на дачу. С таким охранником им было спокойно: Мус Никиту в обиду не даст.

И действительно, на даче он неотступно ходил за мальчиком, расслабляясь только ночью. Генералиссимус был городским котом, к тому же лишённым некоторых мужских радостей, и особого восторга от других хвостатых не испытывал. В первый же день истошным воплем он известил местных, что на их участок лучше не ходить. Один раз поймал мышь, но скорее всего для того, чтобы показать её Никите, ну или у котов свои ценности: завести хозяина, поймать мышь…

Мус и Никита как родные братья неразлучны. Спят, играют, едят – всё вместе. Кот даже проявил интерес к мультфильмам, смотрел вместе с хозяином.

Когда Никите плохо, он прятал лицо в кошачью шею и рассказывал свои детские горести, а тот слушал и успокаивающе урчал… Если мальчик подхватывал простуду, то кот неизменно спал рядом, на его подушке, или грел ноги, когда мальчика знобило. Своих не бросают!

Глядя, как сын делает уроки, а под настольной лампой греет бока кот, Лёша сказал:

– Ань, может, сестрёнку Никите родим? Или братишку? Мне, кажется, Мус справится с двумя. Как думаешь?

– Конечно, справится. С таким котом сразу двойню можно родить. Не понимаю, почему раньше не додумались…

Новая жена

Время, конечно, – хороший целитель для сердца, не получившего ответа в любви, а разлука помогает еще больше. Но ни время, ни разлука не могут заглушить тоски о потерянном друге или же успокоить сердце, не знавшее счастливой любви.

Томас Майн Рид

– Мне сегодня Давася приснился, – сообщил Никита, макая сырник в варенье.

– Да? И как он там? – оживились присутствующие за столом.

– Говорит, всё хорошо. Сказал, что женился и теперь счастлив, – хохотнул Никита.

– Женился? – поперхнулась чаем мама.

– Ага, – не переставая жевать, ответил Никита.

– Ну, может, он просто нашёл родственную душу, – предположила бабушка. – Кто же знает, что это означает там, – она многозначительно посмотрела наверх.

– Жену-то хоть показал? – беспечно поинтересовалась сестрёнка, размазывая по сырнику сгущёнку.

– Ага! Такая мелкая, деду едва до плеча доходит. И рыжая, как лиса.

– Прикольно! – констатировала сестрёнка.

Никто не обратил внимания, что бабушка при этих словах побледнела, на мгновение застыла, словно услышала что-то страшное. И к чаю с сырниками больше не притронулась. Хотя всю неделю хотела именно их, и только когда дети с внуками приехали, нажарила целую гору – вся семья любит. А она любит баловать их.

Давася – именно так называли дедушку Василия и мужа Надежды Павловны. Когда Никита был маленьким, ему, попеременно указывая то на одного дедушку, то на второго, объясняли:

– Это деда Вася, а это деда Коля.

Малыш сократил «деду Васю» до Даваси. Так дедуля им и остался, что ему очень нравилось: необычно, весело, да и второго такого нет. И с Никитой Давася был, что называется, на одной волне. Оба весёлые, находчивые, за словом в карман не лезут. Но, ежели грустят, то никого в свой мир не пустят – уходят в одиночку зализывать раны.

Когда год назад Василий Валентинович скоропостижно скончался, Никита переживал больше всех, хотя утрата оставила рану в сердце каждого в семье. И именно к Никите, а не кому-то другому, дед приходил во снах.

– Давася приснился, – сообщил он на третий день после его ухода. – Будто сел на спину гигантской птицы и улетел высоко-высоко. Только рукой мне помахал…

– Деда чего-то волнуется, прямо как я перед соревнованиями, – сказал Никита на девятый день.

На сороковой день все были уверены, что Никита обязательно сообщит «новости оттуда». Так и вышло:

– Давася стоял на горе и радовался. Сам такой довольный и как будто молодой. Я бы не узнал, но вот понимаю, что это он. И сказал, что всё у него хорошо.

Никита был словно приёмник, соединяющий две страны, а точнее, два мира. Хотя в дальнейшем сны с дедом ему снились редко, но всё же иногда он говорил:

– Давася приснился. Ничего не помню, но у него всё ровно.

– Давася приходил. Смеялся, про какой-то чемодан говорил и смеялся.

– Бабуль, дед сказал, чтобы ты кабачки возле забора не сажала – соседский пёс пометит, – и уже от себя добавлял: – Вот ему там заняться нечем, как про кабачки думать! Тем более на дворе февраль. Ну, Давася!

Удивительно, но на годовое число дедушка внуку не приснился. «Занят, наверное! – вынес вердикт подросток. – Или просто я сон не помню: вырубился вчера после басика».

А вот сегодня вдруг приснился, да ещё не один, а в компании с женой! Как шутили за столом: некогда Давасе сниться, он за молодой женой ухаживает.

Любовь там, по ту сторону бытия, не воспринималась как измена.