Электричка Ханкю - Хиро Арикава

смотрели телевизор. Когда часы пробили полночь, Масаси и Юки сделали вид, будто ничего не произошло, и словно не замечали, что минутная стрелка продолжает бежать по циферблату.

Издалека, со стороны железнодорожного переезда, послышался гудок.

— Юки, твой последний поезд ушел.

— Я знаю.

— Значит, остаешься ночевать у меня.

— Если бы ты велел мне возвращаться домой, я бы разревелась.

С пустой чашечкой в руке она поднялась и прошла на кухню. Вода в кране зажурчала. Юки сполоснула чашку и ровным шагом вернулась в комнату.

— Сейчас я выпью еще порцию. А потом мне нужно в ванную.

Масаси налил ей «Кэйгэцу».

— Держи, а я пас. Боюсь, меня развезет.

Он выпил минеральной воды. Юки мелкими глоточками цедила саке и молчала.

— Мне что-то не по себе, — вздохнула она. — Печалит, что мое присутствие тебе неприятно.

— С чего ты взяла?

— Да ведь ты даже не попытался меня обнять!

— Если ты этого хочешь, дай мне шанс. Сама посуди, мы уже столько выпили, а ты трезва как стеклышко и, в отличие от меня, контролируешь свои действия — помнишь, что перед новой порцией саке чашку следует ополоснуть. И потом вплоть до этого дня наши встречи проходили на людях. А я так долго не решался пригласить тебя в гости. Словом, ты могла бы и сама проявить инициативу… Но сегодня я в любом случае не отпущу тебя домой, — закончил он невпопад.

— Ха-ха-ха! — Юки залпом допила то, что оставалось в чашечке.

— Вот видишь? Ты хлещешь саке так, будто это вода.

— Просто сейчас мне надо принять душ.

То, что в эту минуту поход в душ был для нее важнее, чем возможность посмаковать саке, являлось, пожалуй, наиболее красноречивым выражением ее чувств к Масаси.

Когда поезд проезжал по металлическому мосту, в поле зрения возникало здание музыкальной школы Такарадзуки, словно вышедшее из сказки, — с бежевым кирпичным фасадом, ярко-оранжевой крышей и нетривиальными архитектурными формами.

На повороте перед станцией Такарадзука электричку чуть накренило. Юки не удержалась на ногах и схватила Масаси за руку.

С той ночи она больше не стеснялась прижиматься к нему.

После того как поезд остановился и двери открылись, пассажиры разом высыпали на перрон.

В толпе Масаси и Юки заметили пожилую даму и девочку с таксой в клетке-переноске. Они помахали им, бабушка и внучка приветливо помахали в ответ, а затем направились к лестнице, ведущей вниз.

Ну а Масаси и Юки пересаживались здесь на электричку до Умэды, которая стояла с противоположной стороны платформы.

И напоследок

Такарадзука

Наутро после первой ночи, проведенной вместе, Масаси и Юки долго болтали обо всем на свете и многое узнали друг о друге.

Масаси полагал, что Юки нарочно хватает с библиотечных полок книжки, которые ему хотелось прочитать, однако, как оказалось, это было не так. Юки же было любопытно, по какому принципу он их выбирает. «Хм, вот бы спросить у него, почему он взял такую книгу», — думала она тогда.

Узнав ход ее мыслей, Масаси ощутил болезненный укол совести — он-то считал Юки соперницей, с которой постоянно соревновался.

— Я каждый раз искала повод заговорить с тобой, но боялась, что ты сочтешь меня странной.

— А я расстраивался, что из-за тебя вечно вынужден уходить из библиотеки несолоно хлебавши, но другие твои книги — то есть те, что изначально меня не интересовали, — мне тоже пришлись по душе. Я сделал вывод, что твоему выбору можно доверять, несмотря ни на что.

— Несмотря ни на что? Так я тебе не нравилась?

— То, как ты тогда выхватила у меня из-под носа книгу, которую я собирался взять, ужасно меня взбесило. И взбесило вдвойне, ведь ты была как раз в моем вкусе.

— Понимаю. Ты тоже был в моем вкусе, только я не расстраивалась. Когда мы очутились в одной электричке, я решила, что шанс упускать нельзя.

— То есть после пересадки ты специально устроилась рядом со мной?

— А то! Решила показать тебе иероглиф. Я загадала желание: если, увидев инсталляцию, ты захочешь обсудить ее со мной, возможно, наше знакомство перерастет в нечто большее.

— Другими словами, ты поймала меня на крючок? Спасибо.

— За что?

— Если бы ты не сделала этого, мне ни за что не хватило бы смелости попробовать поймать на крючок тебя. Ты разочаровалась бы во мне или рассудила: ну, не судьба так не судьба.

— Однако ты сошел с поезда и помчался вдогонку за мной.

— Потому что я уже попался на крючок!

— Что ж, приятно знать, что мы оба положили глаз друг на друга практически во время первой встречи, — рассмеялась Юки.

Поезд до Умэды был почти пустым — вероятно, по той причине, что следовал по короткому пригородному маршруту. Масаси и Юки сели, хотя им предстояло проехать всего одну остановку.

Электричка еще не тронулась, и Масаси повернулся к Юки.

— Кстати, рассказать тебе, откуда взялась и что означала та инсталляция в виде иероглифа?

Хотя камни размыло и островок выглядел совершенно ординарно, для них он остался особенным. Масаси выяснил, почему там соорудили инсталляцию, — после того как Юки при первой беседе обратила его внимание на данный арт-объект, он заинтересовался, стал докапываться до истины и узнал, что инсталляцию возвели спустя несколько лет после Великого землетрясения Хансин-Авадзи в 1995 году. Она представляла собой творческое высказывание, призывающее к возрождению разрушенного региона. Иероглиф, как верно заметили Масаси и Юки, регулярно подновляли, чтобы он и далее передавал тот смысл, который в него заложили создатели.

— Не-а. — Как и в день их знакомства, Юки не желала знать правду. — Я для себя давно решила, что эта инсталляция означает.

— И что же?

— Она — наша с тобой покровительница. А именно богиня счастливой встречи. — Юки крепко прижала ладони друг к другу, произнося эти слова.

Масаси растерялся. Первая ассоциация, которую пробудил у Юки каменный иероглиф, была связана с пивом и, как он уже знал, оказалась весьма далека от авторской концепции. Впрочем, изначально Юки расценила инсталляцию как шутку, а позднее стала испытывать к ней своего рода нежность, то есть отношение Юки к инсталляции в виде иероглифа неизменно оставалось положительным.

«Час от часу не легче, — подумал Масаси. — Сперва она убеждает меня, что внезапное появление иероглифа из камней на песчаном островке не более чем чья-то причуда, а теперь возводит эту инсталляцию в ранг божества, которое нас свело? До чего же она переменчивая… Но, видимо, поэтому я от нее и без ума».

— Юки, помнишь, ты однажды назвала несправедливым