Киштама - Наталья Владимировна Елецкая

ковриков, пол устлан ковролином, в дальнем конце – михраб[30] и кафедра для пятничных проповедей. Вдоль боковой стены тянется деревянная узорчатая ширма, отделяющая женское отделение. Слабый дневной свет проникает из узких окошек, расположенных высоко под потолком.

Я вдыхаю знакомый аромат благовоний, смешанный с едва уловимым запахом подвальной сырости, и ощущаю внезапный душевный покой, которого мне так не хватало с того момента, как я покинула дом тети Зулейхи.

К нам подходит пожилой мужчина в белом тюрбане и темно-зеленом чапане[31], с длинной седой бородой и изрезанным глубокими морщинами лицом.

– Ас-саляму алейкум, уважаемый хазрат Абдулазим, – почтительно говорит Арсен.

Я повторяю приветствие, стоя позади Арсена.

– Ва алейкуму-с-салям, – отвечает имам и делает приглашающий жест: – Идемте.

Мы заходим в комнатку без окон, освещенную настенным светильником, с низким диванчиком, двумя стульями и журнальным столиком, на котором лежит Коран в сафьяновом переплете. Имам садится на диванчик, Арсен – на стул. Я остаюсь стоять.

– Присаживайся, – говорит мне имам.

Судя по голосу и взгляду – доброжелательному, спокойному, – он не сердится. Арсен делает мне знак, и я опускаюсь на краешек стула, сложив руки на коленях.

– Это и есть Киштама, которую ты хочешь взять в жены?

– Да, хазрат Абдулазим, – с той же почтительностью отвечает Арсен, но в его голосе слышны твердые нотки, словно он заранее готов к тому, что имам станет его переубеждать.

– А ты, Киштама, хочешь стать женой Арсена, несмотря на его увечье и вопреки воле отца?

– Да, хазрат Абдулазим, – опустив глаза, тихо отвечаю я.

– Но ты не можешь выйти замуж без благословения опекуна.

– Я знаю.

– Как знаешь и то, что непослушание родительской воле – большой грех. Пророк Мухаммед, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Довольство родителей – в довольстве Аллаха. Гнев Аллаха – в гневе родителей». – Имам выдерживает паузу. – Киштама, если твой отец считает Арсена недостойным кандидатом в мужья, тебе следует довериться его жизненному опыту.

– А если… если он ошибается? – быстро говорю я и испуганно прикусываю губу.

Имам остается спокойным и, к моему удивлению, согласно кивает.

– Да, такое возможно. От ошибок никто не застрахован. Аллах, милостивый и милосердный, всегда укажет правильный путь. Вопрос лишь в том, как понять, кто из вас двоих ошибается больше: ты или твой отец. У каждого из вас – своя правда.

Мне кажется, что я сдаю сложный экзамен суровому, мудрому преподавателю. Хоть бы Арсен пришел мне на помощь! Но он явно растерян не меньше меня, что неудивительно. Арсен считал точно так же, как мой отец, пока я его не переубедила. А если двое мужчин считают одинаково, значит, они правы, а женщина неправа.

– Киштама, дело не только в том, что твой отец не дает согласия на брак. Арсен не сможет содержать семью. У него нет работы и постоянного жилья, и он еще не до конца поправился. Ты знаешь, что ему предстоит длительная реабилитация? Знаешь, что он, хотя и встал в очередь на получение протеза, может прождать несколько лет?

– Знаю, хазрат Абдулазим.

– Какой же из него работник? Какой кормилец? Самое правильное, что тебе следует сделать, – вернуться в Цуриб и выйти за более достойного.

– Я найду работу, – неожиданно говорит Арсен.

– И кем ты сможешь работать с одной рукой? Ведь ты не учитель, не служащий, не бухгалтер. Если ты решил жениться – для мужчины это серьезный шаг, – то и остальные твои решения должны быть такими же серьезными. Но пока я вижу в тебе лишь желание. А не возможность.

– Хазрат Абдулазим, работать могу я, – неожиданно говорю я.

– Да, Киштама, ты можешь. – Имам снова поворачивается ко мне. – Но не обязана. Согласно шариату, женщину содержит вначале отец, затем муж. Ей не запрещено работать, если вынуждают обстоятельства, но к твоему случаю это не относится. Ты не осталась вдовой с маленькими детьми. Тебя никто не принуждает выходить за малоимущего. Ты можешь вернуться к отцу и пользоваться его благами, пока не выйдешь замуж, к тому же к тебе посватался человек в равной мере уважаемый и обеспеченный. Единственная причина, по которой ты имеешь право отклонить кандидатуру жениха, – если брак с ним ухудшит твое материальное положение, но в данном случае это не так. И хотя при выборе мужа женщина не должна руководствоваться только денежными соображениями, она обязана думать о том, сможет ли он обеспечить ее будущим детям достойное существование. Вот почему я говорю тебе, что ты должна вернуться домой и выйти за того, кто к тебе посватался.

– Мой жених – Арсен. Наша помолвка случилась до того, как ко мне посватался… тот, другой.

– Арсен при свидетелях объявил, что ваша помолвка недействительна. Этими свидетелями были твои двоюродные братья, Киштама. Если ты ищешь повод, чтобы уклониться от своих обязательств, это недостойно мусульманки.

– О нет, это не так! Уважаемый хазрат Абдулазим, я вовсе не пытаюсь…

Имам взмахивает рукой, и я умолкаю.

– Скажи, почему, вопреки обстоятельствам и здравому смыслу, ты хочешь связать свою жизнь с Арсеном?

Ответ, который вертится на языке: «Потому что я его люблю!» – под запретом. В мечети если и можно упоминать о любви, то лишь о любви к Всевышнему.

– Именно Арсен предназначен мне в мужья. В своих молитвах я просила Всевышнего указать мне правильный путь, и Он исполнил мою просьбу, и поэтому я здесь.

– А ты, Арсен, что скажешь?

– Я тоже считаю, что мы с Киштамой должны быть вместе. Хазрат Абдулазим, я найду работу. – Арсен некоторое время молчит, словно колеблясь – говорить или нет, а потом добавляет: – Можно сказать, я уже ее нашел. В нашем районе есть сапожная мастерская, которую держит один пожилой таджик…

– Алдар Муниров, – кивает имам. – Один из самых уважаемых членов нашего джамаата[32].

– С ним работают его сын Рахим и внук Махмуд. Махмуд недавно окончил школу и уезжает к родне в Бохтар[33]…

– Знаю, Арсен, я все это знаю.

– Алдару Хакимовичу нужен помощник вместо Махмуда. Он сказал, что я вполне смогу работать одной рукой. Поначалу я буду получать совсем немного, но, когда наберусь опыта…

Арсен умолкает и смотрит на имама так, словно его внезапно посетила догадка.

– Хазрат Абдулазим, это не вы попросили Алдара Хакимовича взять меня учеником?

В седой бороде имама мелькает улыбка, но глаза остаются серьезными.

– Почему ты так решил?

– Его сын подошел ко мне вчера на улице и позвал в мастерскую. Я бы и не подумал искать там работу. Алдар Хакимович сказал, что знает мою историю и готов обучить меня сапожному делу.