Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

Громкий мужской вопль нарушил их размеренную беседу, пронзив воздух душераздирающим победным кличем. Вера вначале вздрогнула, а потом поняла, что есть в этом что-то очень знакомое.

– Футбол? Твой за кого болеет? Сегодня же Суперкубок! – озвучила она свою догадку Ире.

– Да, он самый, – Ира ответила со смущенной полуулыбкой. – За ЦСКА, конечно, а твой?

– Ясно, мы из одной команды! – засмеялась Вера и посмотрела на висящие в холле часы. Шел первый тайм. Как там ее мальчишки? Куда и как их Влад на футбол потащил? А он точно потащил, иначе и быть не может. И не пишет весь день, может, тоже обиделся, хотя на него не похоже, размышляла Вера, спускаясь за Ирой назад на первый этаж.

– Мы потому с Георгием и переиграли съемку, он пошел футбол смотреть. Я должна была уехать по делам, упустила из виду, что у него важный матч, а потом поняла и осталась. Вот и твой сейчас, наверное, смотрит. Забавно!

– Да уж, смотрит, и сыновья с ним. Все сейчас смотрят, кроме нас, – ответила Вера, сдерживая накатившее раздражение.

– Ну, а мы как? Все? Или что-то еще вам показать?

– Да, пожалуй, достаточно, ты и так с нами уже несколько часов ходишь, мы столько отсняли, даже не ожидали. Спасибо тебе огромное!

– Отлично! Тогда приглашаю пить чай. Я с утра шарлотку сама испекла, – предложила Ира, которой Вера понравилась. «Вот что значит одна семья – Мария Афанасьевна и ее племянница. Сразу видно, что родственные души… И воспитание хорошее, приятно общаться, только грустная она отчего-то и глаза на мокром месте, но видно, что владеет собой, сдерживается… Может, что случилось?» – размышляла она.

– Ой, спасибо, мы с удовольствием! Еще же назад столько ехать, да по пробкам – суббота, все стоит в сторону области, а я на другом конце Москвы сейчас живу. Яну только позову. Куда идти?

Когда собираются три женщины, да еще и примерно одного возраста, то общие темы для разговоров всегда найдутся. Не факт, что беседа будет искренней, это зависит от степени их знакомства и глубины доверия, хотя бывает и так, что с посторонними людьми мы открываемся гораздо больше, чем с близкими, – эдакий феномен попутчиков, с которыми нам больше никогда не встретиться.

– Ира, у вас с Георгием такая большая разница в возрасте… Прости, что спрашиваю, это не праздное любопытство, мне действительно важно знать, как это, а спросить не у кого, – решилась задать вопрос Вера, сделав небольшой глоток обжигающего чая с плавающим в чашке из тонкого фарфора таким же прозрачным золотистым кусочком лимона.

Ира сама налила им чай, поставила на круглый стол, украшенный вязаной скатертью, шарлотку на специальной подставке на одной ножке – такие Вера видела только в музеях и в антикварных лавках, в ее окружении никто так шарлотку не подавал, да и, честно говоря, мало кто пек ее сам. Все на бегу и в суете, проще купить пирог в ближайшей к дому пекарне или чайхане – сейчас они на каждом углу, у каждого выхода из метро. Там всегда есть ароматные лепешки, похожие на ромашку с приплюснутым центром. Такие выпекали недалеко от их дома, и Верины мальчишки завороженно наблюдали, как гибкий жилистый парень в белом платке на черных волосах, повязанном на манер банданы, в одно мгновение ныряет в раскаленный глиняный сосуд, чтобы тут же вынырнуть, пылая раскрасневшимся лицом, держа в руках солнечные мякиши, сияющие глянцевыми боками. А еще они выпекали самсу с кусочками томленого мяса и прозрачного лука в окружении насыщенного бульона. Что-то она размечталась, видимо хочется есть. О чем это она? Ах да, шарлотка и такая красивая подставка.

– Ой, девчонки! – Ира присела на изящный стул, который чуть слышно отозвался скрипом, приняв на себя ее вес. – Мне и самой когда-то казалось это странным, много раздумывала, смущалась и даже стеснялась нашей разницы. Двадцать лет – это много было когда-то. А сегодня… – Она пододвинула к себе чашку и потянулась за чайником. – Вера, тебе долить чая? Давай-ка я тебе еще кусочек положу! – Ира подсунула серебряную лопаточку с костяной резной ручкой под кругляш влажной шарлотки, источающей аромат сочных яблок нового урожая.

Яблочные дольки разомлели, окрасили в бледно-розовый окружающее их тесто, смешавшись с сахаром, поплыли, выделяя божественно пахнущий нектар, каплю которого так и хотелось снять пальцем и смакуя, слизнуть, ощутив дух лета.

– Ой, спасибо, я уже все. – Вере было не по себе. И зачем только она спросила? Все нервы! Видимо, чтобы самой отвлечься. Неудобно получилось, они же не приятельницы, а вопрос личный.

Вера взглянула на висевшие на стене часы, подумав, что это тоже музейный экспонат и как хорошо предметы старины сочетаются с современной мебелью, шторами и самой Ирой, которая так запросто сидела рядом с ними в своих, казалось бы, обычных джинсах и белой футболке, такая необыкновенно уютная, округлая, по-пряничному домашняя. И ей очень шла шарлотка, казалось, что и она сама пахнет этим яблочным духом, за которым стоит внутренняя гармония и уверенность в их с мужем отношениях.

Вера размышляла, глядя на плавные движения Иры, ожидая от нее ответа, чувствуя, что она не вывернется, не скажет что-то шаблонное, а действительно поделится сокровенным.

Это было редкое ощущение, что с тобой откровенны по-настоящему. А уж Вера-то могла судить, она много встречала людей, три выпуска в неделю – это непросто. Порой она не запоминала героев, как бы отключаясь от них сразу после съемки, освобождаясь от лишней информации, стараясь очистить мозг и сердце, не принимать на себя чужие горести и заботы. Ей было трудно этому научиться – не погружаться в героев.

Долгое время, когда они только начали этот проект, Вера жила героями своих программ месяцами, вспоминала то, чем с ней поделились, – а ей часто рассказывали какие-то очень личные истории, переживания, открывали душу, откровенничали. После этих разговоров у нее частенько случался диссонанс – картинка не складывалась, словно разлетевшийся от ветра пазл.

Снимали передачу о счастливом доме, удачном ремонте, уюте и милой семейной атмосфере, а чуть копнешь – выйдешь на лестницу поболтать или зайдешь в другую комнату с хозяйкой дома, пока муж ее что-то с оператором обговаривает, слово за слово – и понимаешь, что в реальности нет ничего из того, что тебе старательно показывают. И вся картинка разваливается на глазах, и ты начинаешь в рамках сценария подыгрывать им, помогать сложить обратно их «оригами», подкрутив край бумаги и завернув историю в два оборота, чтобы никто ничего не заметил. Иру