Дети Минги-Тау - Юлия Сергеевна Петрашова

Ах как мило! Ну как же. Внимательный отец. Умница-дочка. Такие оптимистичные оба. Прямо лучатся позитивом. Только мне почему-то захотелось забиться в уголок и поплакать. С чего бы это?

Ничего подобного я, разумеется, делать не стала. Надела любимый бирюзовый топик и отправилась на обед. Парни шеи посворачивали, пока я дошла до своего столика.

– Да ты у нас звезда! – сказала Ленка, когда я заняла место рядом с ней.

– А то, – засмеялась я.

Глава 5

На следующий день начались процедуры. Ольга Сергеевна, наша вторая воспитательница – строгая сухощавая дама с аккуратным валиком седых волос на затылке, – отвела нас по длинному стеклянному переходу в лечебный корпус. Потом мы все по очереди заходили в кабинет к врачу. Та быстро проводила осмотр и записывала назначения на процедуры в наши санаторные книжки.

Пожилая улыбчивая докторша прописала мне нарзанные ванны, ингаляции с пихтовым маслом, бассейн, соляную пещеру, массаж и общий нарзан по стакану за полчаса до еды. Мы с девчонками из нашей комнаты сравнили записи в книжках и выяснили, что всем назначили одно и то же. Только Наде еще и консультацию эндокринолога нужно было пройти.

– Зачем тебе эндокринолог? – поинтересовалась Марьям.

– Проблемы с обменом веществ, – ответила Надя. – Врожденные нарушения, – добавила она смущенно.

Я даже и не сразу сообразила, почему мне стало не по себе. А потом вспомнила, как хотела посоветовать Наде есть поменьше пончиков. Но я ведь не знала, что она толстая не из-за пончиков. Откуда мне было знать?

Впрочем, неприятное впечатление быстро рассеялось – я полностью сконцентрировалась на предстоящем концерте.

Если скажу, что не волновалась, то совру. Петь перед незнакомой аудиторией – это вам не то же самое, что выступать в родимой школе. Здесь я не заработала кредит доверия. А вдруг собьюсь? А если минусовку не ту поставят? Да мало ли что случится.

Перед выходом на сцену я несколько раз глубоко вздохнула и сказала себе, что песню эту я пела уже много раз. И всегда выступление проходило на ура. Вот буквально недавно – на последнем звонке исполняла. Я постаралась в деталях вспомнить тот день: поднятые кверху руки, раскачивающиеся в ритме музыки, кривые улыбки завистливых одноклассниц, восхищенные глаза парней, чокнутый Сидоров из 9 «А», который вопил: «Рословцева, я тебя люблю!»

Только мне не удалось поймать вайб. Да и время на моральную подготовку закончилось.

«Раз, два, три… пошла!» Я нацепила сияющую улыбку и шагнула вперед.

Зал был набит под завязку. В первом ряду сидели серьезные дядьки в строгих костюмах – те самые важные гости из администрации.

Ноги у меня вдруг подкосились, а в горле пересохло. Сама не знаю, как я сделала еще несколько шагов и остановилась у микрофона. Зазвучала музыка, и я на секунду закрыла глаза. Когда я их открыла, мой взгляд упал на чью-то поднятую руку с направленным вверх большим пальцем. Артур. Это был он.

Я вздернула подбородок и запела. Слова песни уносились в зал, вместе с ними улетал прочь и страх. Страх покидал меня, чтобы уступить место необыкновенной легкости, приятному возбуждению, эйфории.

В городе мне жить или на выселках?

Камнем лежать или гореть звездой, звездой?..

На секунду я поверила, что сама написала эту песню. Вжилась в образ. Ощутила, как слова и ноты зажглись эмоциями, красками, жизнью. Наполнились мной.

Я допела «Кукушку» и поклонилась. Зал взорвался аплодисментами. Они все еще звучали, когда я ушла со сцены.

Отряд встретил меня восторженно:

– Вау!

– Гагарина отдыхает!

– Звезда!

Я улыбалась и отшучивалась, а внутри все пело: «Я лучшая! Лучшая! Снова лучшая!»

Ощущение эйфории не покинуло меня и после того, как мы с девчонками вернулись к себе в комнату. Наверное, поэтому я и согласилась на Ленкино предложение отметить мой успех после отбоя. Мы решили купить сока, шоколадок и печенья в санаторском ларьке и устроить мини-вечеринку, после того как воспитательница пожелает нам спокойной ночи и уйдет к себе в комнату.

Разумеется, я не собиралась есть шоколад и печенье на ночь. Пфф. Только все равно приятно, когда в честь тебя устраивают праздник.

Мы как раз скидывались на сладости, когда в дверь постучали, – пришла Карина и попросила выйти в коридор.

– Слушай, Вик, – зашептала она мне на ухо. – Мальчики из 420-й комнаты приглашают нас на прогулку.

– Здорово! – отозвалась я, вспомнив, что именно в 420-й живет Артур. – А к чему такая таинственность?

– На прогулку после отбоя, – прошептала Карина и впилась в меня взглядом.

Ясное дело, она надеялась, что я струшу.

– Оу! – засмеялась я. – Чувствую запах приключений!

Она и вправду рассчитывала, что я откажусь?

– Вот и отличненько. – Карина сделала вид, будто обрадовалась. – Когда Валерьевна будет делать вечерний обход, то в последней комнате мальчиков ей придется задержаться. Тут-то мы и свалим.

– А с чего ты взяла, что она там задержится?

– А ее там задержат. Павлик – ну, ты сообразила, длинный такой, как жук-палочник, затеет с ней философскую беседу.

– Думаешь, она поведется?

– Ха, это ты Павлика плохо знаешь, – усмехнулась Карина и приподняла бровь. – Дежурная медсестра приходит после обхода, так что у нас будет всего несколько минут, чтобы смыться.

– А как же охранник на вахте?

– Не будь занудой, – скривилась Карина. – Я шпингалет на втором этаже отвернула, так что пожарная лестница в нашем распоряжении.

Мы договорились, что в 22:00 я в полной боевой готовности буду ожидать тройного стука в дверь. Как только раздастся условный сигнал, выскользну из комнаты и присоединюсь к компании. На этом мы с Кариной и расстались.

Я вернулась к девчонкам озадаченная – мне предстояло придумать образ. Нет, не так. Придумать ОБРАЗ. Такой, чтобы сразить мальчишек наповал и заставить Карину позеленеть от зависти. При этом наряд должен был соответствовать случаю – не в вечернем же платье спускаться по пожарной лестнице. Да… проблемка. Неудивительно, что я начисто забыла про вечеринку со сладостями.

Из состояния глубокой задумчивости меня вывел Ленкин вопрос:

– Ну что, я пошла в ларек?

– Девчонки, давайте в другой раз. Сегодня я не смогу. Извините.

Не люблю оправдываться. Считаю: тот, кто оправдывается, лишается самоуважения и уверенности в себе. Жить нужно смело и поступать по-своему. Изворачиваются и защищаются хлюпики. В конце концов, разве и так не ясно, что у меня обстоятельства изменились?

Только девчонки все-таки надулись. Ну что ж. Я извинилась. На этом все.

Глава