В ритме скорой. Трогательные истории врача-реаниматолога - Арина Алексеевна Коптяева

перейти в режим энергосбережения. Сопротивляться погоде бесполезно. Оставалось лишь дремать, представляя себя не в раскаленной кабине на суточном дежурстве, а на пляже, где ты так пригрелся, что лень дойти до воды.

Мы с водителем – дедом Мишей – после госпитализации очередного больного медленно подкатывали к точке отзвона – условно-оговоренного места, где ты берешь рацию, чистую карту и готов писать новый вызов. Несмотря на потрескавшиеся буквы, надпись «Реанимация» выглядела солидно. И даже грозно. В отличие от наполнения автомобиля скорой: дед-пенсионер с лысиной и молодая фельдшер, которая трясется, как чихуа-хуа на морозе, в ожидании, что машину остановят по пути на страшное ДТП с оторванной головой.

В регионах в условиях тотального дефицита спецтранспорта ездили на том, что дадут. Оставалось радоваться, когда это «что-то» – не уазик. Машины списывались из областных больниц и передавались скорой города в дар. Прежние надписи, естественно, никто не убирал.

Дед припарковал карету и открыл дверь. А вот я глаз открыть не могла. Пот стекал по спине, рабочие штаны из противного дешевого штапеля впитывали его, и сиденье тоже становилось мокрым. Казалось, если замереть неподвижно, то не так жарко. Однако громкий мужской крик вынудил покончить с этой медитацией.

– Реанимация, скорая, пожалуйста, туда! – тыкал пальцем на дорогу работяга в заляпанной маслом спецовке. Он практически залез в окно, хватая меня измазанными маслом руками. Мигом проснулась. Сердце тарахтело. Глаза пытались сфокусироваться.

– Туда! Туда! Поехали вниз! – не унимался мужик.

– Да что случилось? – встаю, стараясь придать голосу спокойствие. Куда-то тащиться так не хотелось! Однако придется.

– Вот, епт туды его нихай! – негодовал мой Михал Иваныч, съезжая по указанной траектории. Он кряхтел, проворачивая баранку, пока мы почти не уперлись в распахнутые двери автосервиса. На асфальте – человек. Голова и шея в окровавленных тряпках. Я выпрыгнула из машины, успокаивая себя тем, что больница скорой помощи в принципе недалеко. Главное, чтобы пострадавший был живой.

– Что случилось? – спрашиваю, опускаясь на колени и отрывая окровавленную ветошь от головы.

– Болгаркаааа, – просипел он, – диск сорвало.

Слава богу, жив! Хотя рана выглядела жутко. Пересекая косо шею и лицо, она начиналась где-то над кадыком, а заканчивалась на правой щеке. Хорошо хоть кровотечение остановилось. Пока искала бинты и обезбол, сердце колотилось как ненормальное. И тут замечаю отблески мигалок. Кажется, никогда так не радовалась появлению скорой. Зеваки, собравшиеся рядом с несчастным, мучили вопросами и доставали ненужными советами. Я держала марку и улыбалась. Но мне так нужна была помощь! И вот она здесь! Однако седовласый врач в очках и фельдшер, выйдя из машины, не торопились помогать. Тот, что постарше, затягиваясь сигаретой, смотрел, как я пытаюсь бинтовать рану. И вместо «здравствуйте» произнес:

– Ну раз ты уже тут, тогда и занимайся.

Я даже не успела открыть рот, чтобы ответить, как джентльмены уселись в свой экипаж и укатили. Обида душила меня. Как же ненавидела в тот момент тех двоих! Как они смели уехать?! Они же доктора! И к тому же мужчины! Однако рыдать и сетовать на несправедливость мира было решительно некогда. Бросилась звонить на скорую. В тот день дежурила старший врач – женщина-огонь. Я что-то мяукала в трубку, а она подбадривала:

– Так, никого никуда не вези! Фиг они угадали. Жди!

Ждать пришлось недолго. Через пять минут на расслабоне покинувшие «поле битвы» медики вернулись назад. Видимо, Татьяна Викторовна была весьма убедительна. Хотя и не исключаю, что аргументацию она подкрепляла крепкими словечками. К тому моменту я уже красиво забинтовала больного и обезболила. Так что коллегам и делать особо ничего не пришлось.

Попутные вызовы – это когда скорая ехала совсем в другое место, но оказалась рядом раньше других медиков. И ее остановили встревоженные прохожие, со своей или чужой бедой. Эти моменты делают службу особенно стрессовой и неожиданной. Ведь подобные сюрпризы чаще неприятные, но проигнорировать нельзя – это негуманно и наказуемо. Задача встретившихся бригад – бережно передать друг другу пациента, а не устанавливать дедовщину и трусливо убегать.

Седовласого доктора потом не раз встречала, уже будучи опытным, закаленным на вызовах реаниматологом. Он привозил тяжелых пациентов, не слишком заботясь о них. А я молчала и вспоминала ту ситуацию.

Ну зачем ты шел в профессию, если не любишь людей, не любишь свою работу? Да, психологически и физически сложную. Где нужно быть готовым помогать всегда. Но ведь мы – последняя надежда. Белые ангелы, что стоят между человеком и Небесами. Как помогать становлению молодых врачей с таким апломбом? К сожалению, и падшие ангелы есть не только там, но и среди докторов.

Очнулась и ушла

Обычный поздний вечер ранней весны. Мы еще в зимних бушлатах, но уже в тонких штанишках. Ростовская грязь подсыхает. Мне 21. И почти год работаю на скорой. В этот раз мы ехали к «сердечнику», чей дом находился в садах «Любитель». Нас должны были встретить на автомойке. Сады затерялись в балке с крутыми дорогами, буераками и ручьями. Кое-где газопровод не позволял проехать высокой машине скорой. Отчего до места вызова и обратно часто приходилось топать пешком. И хорошо, если топать одной. А если больной нуждался в госпитализации, тащить на себе еще и его. Поэтому встречающим мы всегда рады. Подкатили к назначенному месту. На горизонте виднеется мужская фигура. Машет руками и, кажется, не вполне трезво покачивается. То ли 20 ему лет, то ли 30. У сильно пьющих возраст определить сложно.

– Ехать далеко, я вам покажу, – без спросу подсел к нам наш провожатый. Приоткрыв внутреннее окошко, почувствовала запах перегара. Однако устояла:

– Что случилось? Кто заболел?

– Матери плохо с сердцем. Туда. Теперь вниз, налево, – не забывал следить за дорогой мужчина без возраста. – Собрались мы у знакомого ее. Выпили, как водится. А она и говорит, что плохо… Там, под трубу.

Пока добирались, окончательно стемнело. Пассажир скомандовал «стоп». Типичный садовый участок: забор из сетки-рабицы, калитка, крохотный садовый домик, узкая тропинка из бетона. На удивление чисто, без засохшей травы и непролазных кустарников. Нас встречает мужчина посолиднее и поспокойнее. Однако с тем же амбре.

– Здравствуйте. А у вас света, что ли, нет? – интересуюсь, включая на телефоне фонарик.

– Да, что-то вырубили. Проходите, она там, – показывает жестом хозяин жилища.

Не дойдя до двери пары шагов, спотыкаюсь обо что-то мягкое и тяжелое. Подсвечиваю – путь в дом преграждает тело.

– Это кто? – показываю на землю.

– О, Наташа, а когда ты сюда вышла? – то ли обрадовался, то ли удивился мужик путешествию своей подруги.

Навожу фонарь на зрачки, щупаю пульс,