В ритме скорой. Трогательные истории врача-реаниматолога - Арина Алексеевна Коптяева

– Рассказывай, что вы делали? Кто это вообще? Куда делся третий? – начинаю расспрашивать мужика. Понимая, что сынок покойной куда-то ретировался, озираюсь по сторонам. Жутковато.

– Ниче. Сидели, выпивали. Говорит, что плохо ей. Мы скорую и вызвали. Пошли встречать, – разводит руками.

– Знаешь ее? Она кто тебе? Фамилия известна, где живет, чем болела? – продолжала я.

– Да не знаю я ничего! Наташа зовут! Мать его. – Мужик тоже искал глазами своего партнера по застолью.

– Она мертва, – заканчиваю разговор.

Гробовая минутная тишина нарушилась вопросом:

– А мне-то теперь че делать?

– Иди домой, ничего не трогай, жди полицию, судмедэксперта, труповозку… На хрена только ты ее на порог вынес, думал оживет на свежем воздухе? – отвечаю я по пути к машине.

Но уехать быстро не получилось. Поскольку причина смерти не ясна и дело могло пахнуть криминалом, мне предстояло отзвониться о ситуации на скорую и дожидаться полицейских. Хозяин дома – в ступоре. Мало того что в его владениях померла знакомая, так еще и встреча с правоохранителями не шибко радует. Он то взад-вперед ходит по улице, то задает один и тот же бессмысленный вопрос:

– А че делать-то теперь?

Объясняю ему, но затем все повторяется по новой.

Тихо играет радио. На улице холодает. Водитель, устав от сканвордов, свернул газету. Из развлечений – схватка мартовских котов в свете тусклых фар нашей «газели».

Так проходит два часа. У меня заканчивается терпение. Звоню диспетчеру, он сообщает, что полиция ездит кругами и не может нас найти. Командую водителю:

– Поехали на Малину. Встретим их там, быстрее будет.

Выезжаем на главную магистраль и, включив мигалки, ищем патрульный автомобиль или зеленую буханку. Еще минут через десять замечаю поднимающийся к нам знакомый силуэт. Хозяин дома пытается открыть дверь и я, предвкушая «А че делать-то теперь?», делаю свирепое лицо.

– О, привет. А че вы тут стоите до сих пор? Она уже очнулась и пошла домой. Я – за пивком, – ошарашивает нас алконавт.

– Что ты несешь? Кто очнулся? – Я готова придушить этого типа.

– Да я тебе отвечаю! Проспалась, по ходу, и ушла. Езжай, посмотри сама, – не унимается мужик.

Неужели не труп и я ошиблась? Нет, не может быть! Не может быть, это бред! Что он с ней сделал? Выпрыгиваю из машины, хватаю его за шкирку и ору как потерпевшая:

– Пошли вниз! Если мы ее сейчас не найдем, я тебя судебке сдам, понял? Я тебя сейчас убью.

Мы почти бежим к дому. И тут, наконец, подъезжает патруль. Прошу водителя встретить их, а сама несусь к дому. Забегаю во двор – трупа нет. Ногой открываю дверь – в единственной комнате тоже никого. Понимаю, что он куда-то уволок мертвеца. Возвращаюсь к машинам, понимая, что виновата вообще-то я – сама оставила место происшествия. Думаю, как быстро и понятно объяснить полиции. Меж тем, патрульная машина преодолевает буерак. И в свете фар у ручья замечаю тело.

– Ага, не успел выкинуть, сука! Все нервы мне вытрепал! Ушла, говорит! – истерично кричу я, грозя пальцем сказочнику.

Из УАЗа выходят трое парней, и я от напряжения, нахлынувшего на меня, вываливаю им все. Судмедэксперт осматривает труп. Двое других занимаются подозреваемым. Я выдыхаю. Расписываюсь в протоколе и замечаю, что у нас у всех еще и одна фамилия: фельдшер Васильева, судмедэксперт Васильев, старший сержант полиции Васильев.

– Ребята, это какой-то сюр. Будто образец протокола с Ивановыми, – уже истерично смеюсь я.

Помните, я говорила, что с детства люблю детективы и «Следствие вели» с Леонидом Каневским? Что может быть интереснее распутанного преступления. Но в этот раз мне было совершенно все равно, что там случилось в садовом домике, сама ли женщина умерла или помогли собутыльники. Мы так вымотались, что единственным желанием было добраться наконец до станции и съесть уже заждавшийся меня ужин.

Маленький принц

«21 год, задыхается» – этот вызов не казался тревожным. Скорее всего, тут два варианта: либо у молодого человека ОРВИ и ему из-за боли в межреберных мышцах тяжело дышать. Или же дело в панических атаках. Поэтому на вызов ехали спокойно, не включая мигалки. Я любовалась в окно наступающей осенью и чувствовала себя немного отрешенной. Во-первых, я поступила в ординатуру по анестезиологии и реаниматологии. А во-вторых, стаж на скорой подходил к солидному сроку. Так что имела право расслабиться. Однако не зря говорят: век живи – век учись. Особенно если работаешь на скорой. Спасение жизней далеко не всегда проходит по отработанным алгоритмам чек-листов.

Машина остановилась на узкой улице частного сектора. Нас встречал встревоженный мужчина. На всякий случай закинула на плечо сумку электрокардиографа.

– Ему очень плохо. Очень! – суетился, видимо, отец, выхватив у меня из рук тяжелую ношу.

По дороге в дом замечаю инвалидное кресло с крутыми шинами и управлением. Двери в комнаты – двустворчатые. Очевидно, чтобы хозяину этого транспортного средства было легче передвигаться. «Здравствуйте», – кивает девушка. Тоже в кресле. Захожу. На диване лежит парень. Слышу гул работающего ингалятора. Ого! Похоже, все серьезнее, чем мне казалось.

– У нас спинальная мышечная атрофия[4], – поясняет мама. – Последние недели очень плохо. А тут еще он заболел.

Хотя особо осматриваться некогда, не заметить, что тут живет фанат местного футбольного клуба, невозможно. Везде шарфы с символикой, фотографии с матчей, флажки и прочая атрибутика. Несмотря на почти полную беспомощность, Федя оказался сильной личностью. Впрочем, об этом я узнала позже. А пока я видела страдающего тяжелым генетическим недугом и захлебывающегося мокротой мальчишку. Так, сначала измерим давление. В норме. А вот звуки в грудной клетке мне не понравились. Бульканье на фоне ослабленных дыхательных шумов не сулило ничего хорошего.

– Алло, это 802? Вызовите мне реанимацию, пожалуйста! – Я набирала в шприц лекарство, держа ухом телефон.

– Что там у тебя?

– Респираторный дистресс[5]. Миастения[6]. Спинальная мышечная.

– Что-о-о-о-о-о? – отчетливо слышу недоверие на том конце трубки.

– Отек легких[7] напишите. Приедут, сама объясню.

Разглагольствовать некогда. Бегом к машине за оборудованием. Та ситуация, когда фельдшеру бы неплохо превратиться в семирукого индийского бога, чтобы одновременно катетеризировать, снимать кардиограмму, давать кислород, вводить лекарства. Но приходится справляться двумя.

Наладила увлажненный кислород и организовала маску для измученного Феди. Ищу вены для катетера. Однако они так некстати предательски попрятались. Продолжаю сражаться с ними и слышу короткое «кря». Значит, подъехала реанимация. Выдыхаю с облегчением: втроем гораздо легче. И хотя помощь уже на подходе, такие минуты кажутся часами. И нужно не только оставаться