На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

увидел Иван приближающийся к буксиру уазик. Облако пыли, клубясь и кувыркаясь, норовило обогнать его, закрывая почти всю машину. Свежим прибрежным ветром пыль унесло, и машина остановилась у самого трапа.

— Фу ты! — Иван даже потный лоб протер тыльной стороной руки. — Я уже подумал — менты.

— Как бы они узнали? — удивился Тэранго.

— У капитана рация есть. Правда, мужик он нормальный, просто так не проколется, — сказал Иван, а в это время по трапу к машине спускался человек в черном кителе и с золочеными погонами.

Тревога перекинулась к Тэранго. Он знал, что, однажды овладев душой, страх и тревога долго потом держат ее в своих липких объятиях. Он, поспешая, шел вслед своему новому другу, шагавшему метровыми шагами. Облас спрятали за вагончиком, служившим раздевалкой для рабочих речпорта, прикрыли его брезентухой, да сверху еще прижали старыми досками, валявшимися на берегу. Баржа с песком стояла под разгрузкой, и над ней уже склонялась стрела портового крана. В руках Тэранго нес увязанный веревками куль со скарбом, на плече висело ружье и скатанная в рулон теплая малица на грязной бечеве. Мимо промчались здоровенные самосвалы с уже погруженным песком, обдавая клубами пыли и едкого солярного дыма. Пекло солнце. Пот струйкой сбегал с лица Тэранго, сердце колотилось, дышать становилось тяжело.

— Ох и духота, — наконец произнес он и остановился.

Иван, оглянувшись, оценил состояние Тэранго, взял у него куль с вещами, водрузил на свой рюкзак.

— Тут уже рядом, — сказал он.

Одноэтажное общежитие разместилось под разложистыми тополями, дававшими густую тень.

— Кто это с тобой, Кукушкин? — спросила строго вахтерша сурового вида.

Она сидела за стойкой-парапетом словно скала. Шевелилась только голова на толстой невидимой шее.

— Это мой товарищ, он пока поживет у меня в комнате. Санька-то Зобов на месяц уехал. Вот на его месте поживет. Не боись, Семеновна, это наш коренной северянин.

— Знаем мы их, коренных…

— Он не пьет, — упредил вахтершу Иван.

— За ухо льет, — передразнила строгая голова из-за стойки-парапета.

— Серьезно, Семеновна. Человек он очень даже положительный, — Иван наклонился к голове и сказал таинственно шепотом: — Он шаман, самый настоящий, только никому ни-ни, а то сама знаешь… — И он приложил к губам палец.

Семеновну словно ошпарили: она округлила глаза так, что казалось, они вот-вот выкатятся из орбит и упадут на перегородку, перекрестилась.

— Ладно, проходите, но чтоб…

Но Иван и Тэранго уже не слышали, что там хотела напутствовать строгая Семеновна, которая вдруг стала такой сговорчивой.

— Семеновна — баба что надо, боевая. Однажды на Гришку Опарина бросилась, а тот пьяный очень уж непредсказуемый бывает, а тут — с ножом. Так Семеновна сбила его с ног, навалилась всей тяжестью своею и отобрала нож, еще и подзатыльника успела отвесить. Вот такая она у нас отчаянная, а вот колдунов всяких, шаманов ужасно боится — суеверная.

— Да не шаман я, не колдун, что вы все на меня: шаман, шаман, — рассердился Тэранго.

— Ну на время будешь шаманом, — ответил Иван.

Тэранго молчал, не зная, как реагировать на это, как ему показалось, наваждение, навалившееся враз: опасные браконьеры, порядки в общежитии со страшной женщиной на вахте. Все это наводило его на тревожные мысли.

Вошли в комнату. Тэранго продолжал молчать. Иван истолковал его молчание по-своему.

— Ладно, не сердись. Для Семеновны ты шаман. Возьми вот рубаху, брюки. Эти длинноваты будут. Вот Санькины возьми. Он с тобой одного росту, — Иван доставал из перекошенного шкафа сложенную слоями одежду. — Койка твоя вот тут, — он указал на застеленную кровать. — Сейчас пойдем в столовую, перекусим маленько. Ты должен знать, где наша харчевня. Дня три будешь обходиться без меня. В город не ходить, милицию не искать, — строго наказал Иван. — Я буду через три дня.

Тэранго заметил, что однажды он уже слышал о трех днях, которые «не в счет». Действительно, Иван после обеда исчез. Не появился он ни вечером, ни на следующий день. Тэранго два дня не выходил из комнаты, кроме как в столовую и обратно. Проходя мимо строгой вахтерши, он даже глаза закрывал — так боялся, что вдруг она что-нибудь спросит. Семеновна испытывала такое же чувство неимоверного страха перед шаманом. У нее однажды спицы выпали из рук, когда Тэранго поравнялся с ней и попытался что-то спросить. И только на третий день утром, когда Тэранго направлялся на завтрак, Семеновна все же набралась смелости: ей хотелось не то умилостивить, не то успокоить шамана, а может быть, просто освободить место в ячейке для почты.

— Не беспокойтесь, — сказала она масляным голосом, вручая газеты, — Ваня скоро приедет. Он всегда, как с вахты возвращается, к жене едет в тюрьму. Нужно же ее поддержать. Он парень хороший, да и Нинка у него баба добрая. Кажется мне, что оговорили ее, — пробасила низко вахтерша, не обсказывая подробности, полагая, что шаман и так все знает.

Но Тэранго не знал, куда исчез его друг.

— А вы действительно водочкой не балуетесь? — полюбопытствовала она, осмелев.

— Нет, я не пью, — тихо ответил Тэранго.

— Шаманам нельзя? — спросила она, понижая голос.

Тэранго насупился, промолчал, не решаясь отрекаться от присвоенного ему такого звания, но и соглашаться вслух тоже не хотелось, дабы не разгневать добрых духов, охраняющих его душевный покой.

…Наконец-то появился Иван — так же неожиданно, как и исчез: открыл Тэранго глаза, а Иван сидит на своей койке, будто и не было этих трех дней без него.

— Привет, Тэранго. Что это ты среди дня подушку мнешь? — спросил, снисходительно улыбаясь.

— Устал, — сказал Тэранго, иронично улыбнувшись, — больше всего человек устает от безделия и неизвестности, которая ждет. Я не знаю, что ждет меня впереди, я не знаю, куда исчез мой друг, — Тэранго укоризненно посмотрел на Ивана.

— Неловко об этом говорить, но что теперь таиться, — начал Иван, — на свиданку ездил к жене. Тут тюрьма недалеко. Стольник отдашь — и пожалуйста, устроят свиданку, а так не допросишься. Жена там сидит. За растрату. Хоть и не она эту растрату сделала. Но ничего не попишешь — стрелочники у нас виноваты. Тут без этого твоего знакомого мордастого майора Кислухина не обошлось. Он дело состряпал: жену своего дружка выручал. Такие вот дела, мой друг. Я тоже устал, очень устал. Извини, Тэранго, но я чуток вздремну, с твоего позволения, и займемся твоими делами.

* * *

Пока Иван отдыхал, Тэранго решил, что настало время познакомиться с городом, найти аптеку, которая, как узнал от Ивана, находится недалеко от общаги. Там продают очки, так сказал Иван. Подумал об этом легко, так, будто не