Шляпа: юмористические миниатюры - Алексей Константинович Смирнов

Ты следи за языком. Когда я тебя назову сукой, тогда поздно будет. Хорошо - допустим, ты попутал один раз. Самый первый. А дальше?

Тополь морщился, махал на Фитиля огурцом.

- Дальше, - сказал он сдавленным голосом, - дальше оно продолжилось на автопилоте. Я для памяти записал на бумажку. И переписывал.

- Девять раз?

- Ну, а что? Девять, восемь - какая разница.

Фитиль покрутил головой, отгоняя чертей. Их атака возобновилась, и он испытывал острое желание распороть Тополя от горла до табурета.

- Девять посылок, - напомнил он. - Девять. Маленькие такие бандерольки. Девять штук, и все впустую.

- Ну, исправлюсь! - Тополь пришел в раздражение. Он положил пятерню на стол, растопырил. Застучал ножиком, поражая промежутки. - Давай, удвоим сумму. В компенсацию. Я и нолик могу дописать.

- Нет уж, - крякнул Фитиль. - Нолик я тебе не доверю. У тебя с цифрами сплошное горе. Вместо двойки - единица. А вместо нолика что нарисуешь? - Он взялся за виски. - Девять посылок! - повторил Фитиль. - Столько труда! Столько весны! Псу под хвост...

Разговор исчерпался. Какое-то время Фитиль и Тополь выпивали в молчании.

- А кто там живет, куда посылали? - спросил, наконец, Фитиль. - Ты узнавал?

- Потерся там, - кивнул Тополь. - Какой-то мент живет.

Фитиль онемел.

- Повтори, - потребовал он после паузы. - Ты что же, посылал все это менту?

- Да и провались он, - беззаботно ответил Тополь. - Я же обратного адреса не писал.

Фитиль прикрыл глаза.

- Корпус два, - проговорил он в отчаянии. - Два, а не один. Первое мая. Мент. Я порублю тебя на гуляш, Тополь.

- Да не пугай, - отмахнулся тот, обретая прежнюю наглость.

Дверь слетела с петель и обвалилась в помещение. К столу шагнул высокий субъект с квадратным лицом и поперек себя шире. Стремительно приближаясь, он наводил на обоих табельное оружие.

- Десятого так и нет, - констатировал незнакомец. - Меня ждете.

Фитиль и Тополь вскочили и сразу же повалились, сраженные пулями.

Прибывший по-ковбойски дунул на ствол, переступил через бездыханного Фитиля, ударил ногой по двери в соседнюю комнату. Там не было ничего, кроме стула посреди, на котором сидел перепуганный лысый человек в окровавленном белье. Он был привязан, изо рта торчала тряпка. Руки были заботливо забинтованы бинтами, цвет которых давно поменялся на бурый. Последний палец -мизинец левой руки - мелко подрагивал, загораясь робкой надеждой.

© октябрь 2011

Времена года

Сетевой подруге ondatra

- Нет ничего хуже осени, - пожаловался Печальный. - Убийственный, тяжеловесный сезон.

Радостный всплеснул руками:

- Полно! Осень - это совершенное чудо! Сказка. Она золотая! Я обожаю осень.

Печальный мрачно уставился на него. Перевел взгляд на голую березу за окном.

- Что хорошего? - хрюкнул он. - Слякотно, темно, надвигается ночь. Скорбные мысли о бренности живого. Подведение итогов, от которых охота повеситься.

Радостный мечтательно закатил глаза.

- Золотая! Осень! В багрец и золото одетые леса. Прислушайся, болван! В их сенях ветра шум.

- Унылая пора, - парировал Печальный.

- Очарование очей! Легкий морозец, бодрое настроение. Масса планов! Круговорот желаний!

- Точно, круговорот, - согласился Печальный. - Не знаешь, что выбрать - веревку или бритву. Что до меня, то всякая гадость случается со мною осенью. Я подозреваю, дело в созвездиях. Земля, Вода и Воздух - ни капли тепла. Вот в чем причина.

- Напраслину возводишь. Между прочим, все войны начинались летом.

Печальный вяло отмахнулся:

- Что мне войны! Войны - понятная вещь. Конечно, их начинают, когда удобно перемещаться... дислоцироваться... - Он пощелкал пальцами, вспоминая слова. -Расквартировываться и атаковать. Летняя форма одежды, блицкриг - с этим ясно, это не обсуждается.

- А с чем же не ясно?

- С личным неясно, - зарычал Печальный. - С личным! С ним все непонятно и плохо. Упадок сил, нехватка ультрафиолета и витаминов.

Радостный хлопнул его по спине:

- Ерунда! Тебе витаминов мало? Так осенью самый урожай! Собирание зерновых, разная жатва, яблоки. Подсчет цыплят. Не их ли считают по осени?

- И сирые поля в результате, - язвительно отозвался Печальный. - Пустые свинарники. Кислые щи.

- Ладно, - Радостный не терял надежды. - Скучаешь по солнцу? Садись в самолет и лети на юг. Хорошо!

- Как же я полечу? - раздраженно осведомился Печальный.

- Легко. Я же полетел.

- Ты никуда не полетел, тебя сняли с борта. У тебя не было билета.

- Ну, сняли, - Радостный не спорил. - Не вышло! Всех уболтал - такая, знаешь, энергия появилась, что даже не досмотрели! А на борту уперлись. Ничего страшного, полечу завтра. Айда со мной!

Печальный зловеще ухмыльнулся:

- Завтра ты никуда не полетишь.

- Тогда послезавтра! Какая разница? Летим вместе! Представь, до чего замечательно выйдет - аэропорт, осень! Золотая.

Вошел бугай в халате, принес таблетки. Постоял и подождал, пока Радостный и Печальный проглотят их, затем приказал разинуть рты, заглянул и удалился с недовольным лицом. Беседа свернулась. Радостный лежал на койке и сосредоточенно смотрел в потолок. Печальный сидел, понурив голову.

Через полчаса пришел доктор.

- Мое почтение, дни горести и радости. Как дела? - Он обратился к Радостному. - Осень все золотая?

Тот задумался и неуверенно ответил:

- Нет, она уже, по-моему, не такая золотая. Увы.

- Хорошо. А у вас как дела? - Доктор переключил внимание на Печального. - Хмурое утро? Хождение по мукам?

Печальный пожал плечами и уступил:

- В конце концов, войны начинаются летом.

- Что вы говорите? - Доктор снял очки, протер их. - Ну, славно. Тогда до завтра. Хочу напомнить вам, кстати, что нынче апрель. Впрочем, вам все равно.

ноябрь © 2011

Из материала заказчика

Константину Арефьеву aka za_ets

Гробовщик был одет, как полагалось гробовщику: черный сюртук, черный жилет, лакированные ботинки, старомодный воротничок с узким траурным галстуком. Напомаженные волосы расчесаны на прямой пробор, усы подкручены; цилиндр покоился на видном месте. Подчеркнутая архаичность убранства вообще выдавала почтение к прошлому, то есть к смерти.

Заказчик выглядел под стать исполнителю: тоже в трауре, разве что помоложе и без усов, а волосы - крашеные в блондина. За ухом пряталась гарнитура, в ногах стоял кейс.

Гробовщик хрустнул пальцами.

- Сударь, я заранее